Дочь Водяного

– Не надо! Не ходи туда! Он только этого и добивается!

Лана повисла у Мудрицкого на руке, упираясь всем телом. Волосы ее рассыпались по плечам, в наполненных ужасом глазах отражалось не просто зарево, а сотни лесных обитателей, горящих сейчас заживо и задыхающихся в дыму. Даже здесь, на биостанции, горло то и дело перехватывало удушливым кашлем, а глаза слезились.

– Чем раньше сюда приедут пожарные, тем меньший участок леса пострадает, – терпеливо объяснил Андрей, ласково, но твердо отстраняя девушку.

– Если ситуация переменится к худшему, – добавил он, вручая Михаилу ключи от «буханки», – бери Лану и гони в сторону, противоположную от полигона.

Едва они с Кузьмичом добежали до здания лаборатории, пытаясь, видимо, оживить допотопную радиостанцию, из леса вырвался огненный смерч. Гигантским прыжком он преодолел расстояние до домика сторожа, врезался в магическую преграду… и запнулся, словно огонь в газовой горелке, кольцом обтекая дома и сарай с припаркованным Уазиком.

Михаил, размазывая копоть, вытер со лба испарину.

Уже второй раз дедов дар спасал его от огненной погибели. Впрочем, о радости или даже простом облегчении речи не шло. Андрей и Кузьмич находились за пределами защитного круга, а в сторону лаборатории, из которой они пытались послать сигнал, двигался еще один смерч.

– Я же пыталась его предупредить! – имея в виду Мудрицкого, заломила тонкие руки Лана.

– Ну, Андрей же не знает, с кем имеет дело, – вступился за друга Михаил.

Он достал свое единственное оружие – верную дедову дудочку, но сразу же понял, что докричаться до духов с помощью хрупкого, пускай и ведовского инструмента не сможет.

Лес стонал на разные голоса, захлебываясь криками боли и гнева. Но даже самые отчаянные вопли заглушал торжествующий рев пламени, для которого смолистые стволы хвойных деревьев невольно сами давали пищу. Пробиться сквозь эту жуткую симфонию Судного дня мог лишь голос первопредка. Михаил еще никогда не прибегал к его помощи, но иного выхода сейчас не видел.

Его пращура не просто так кликали Овтаем, что с мокшанского переводится как «медведь».

Нарекавший внука в свою честь старый волхв-инятя сразу понял, что тот благословлен тотемом, облик которого может принимать. Это искусство дед Овтай передал Михаилу. Решение пришло в считанные секунды.

– Я сейчас обращусь и попробую призвать духов, – пояснил Михаил Лане. – Если они меня не услышат, я схвачу этого упрямца Андрея и притащу сюда. В человеческом виде мне с ним не совладать.