Дочь Водяного

Хотя тлетворное дыхание Нави постепенно заполняло собой всю башню, концентрация скверны возле входа просто зашкаливала, если бы для ее улавливания существовали какие-нибудь измерительные приборы. Там находилось нечто настолько опасное и темное, что вызывало панический ужас даже у духов, и Михаил только терялся в догадках, что же это могло быть.

И в этот миг оберег Ланы обжег грудь прикосновением жидкого азота или сухого льда.

Как он мог забыть про лабиринт отражений, из которого до Хранительницы пытался дотянуться Бессмертный? Елена Ищеева наверняка освоила эту магию, и для открытия портала ей, конечно, понадобилось зеркало, которое она, видимо, рассчитывала использовать как ловушку.

Но как же в таком случае проникнуть внутрь? Можно было попытать счастья с западной стороны, где возле бойницы дежурил лишь один стрелок из числа боевиков. В этом месте кладка просела то ли из-за землетрясения, то ли просто из-за ветхости, и на стене образовалась зигзагообразная трещина. Хотя Михаил никогда не занимался альпинизмом, по деревьям и крышам ему в детстве и юности лазить случалось, да и в нынешней командировке он освежил навыки, когда ползал с бойцами по скалам. Каменная кладка на известковом растворе продержалась тут уже не один век. Наверняка выбоины и расщелины выдержат и его вес. Только еще раньше, чем он заберется на первый уступ, боевики его снимут как последнего лоха, и не факт, что из огнестрела.

И снова обжигающее прикосновение оберега освежило его память. «Если тебе понадобится сделаться невидимым для врагов, просто сними шнурок и разверни зеркало перламутровой стороной наружу», – напутствовала его на прощание Лана.

И хотя Михаил до сего дня не удосужился проверить, он решил попробовать.

Едва шнурок с перевернутым зеркалом занял место на шее, мир сразу преобразился, обретя сумрачные и фантасмагорические краски негатива. На золотисто-коричневом небосклоне пятном концентрированной тьмы выделялось недавно преодолевшее зенит солнце. Камни башни и окрестные горы, покрытые неряшливым белым пухом травы, приобрели загадочный фиолетовый цвет.

В фэнтезийной литературе место, куда он попал, называлось междумирьем. Дед Овтай упоминал его как некое преддверье, которым в исключительных случаях можно воспользоваться для быстрого перехода между тонкими мирами. По сути изба старого волхва, где Михаил не раз гостил, и располагалась на такой границе, а ее привычный, обыденный облик был результатом чар, наложенных дедом Овтаем.