Дочь Водяного

Солнце покинуло мягкую лежанку облаков, и один из его лучей светил прямо в лишенное крыши жилище шамана. А в этом луче играл и резвился похожий на гончую собаку или гепарда пестрый зверь с огненными крыльями и изгибающимся причудливыми петлями хвостом: то ли иранский Симург * , то ли славянский Семаргл * вроде тех, которых изображали на браслетах из рязанских кладов. Михаил даже боялся помыслить, но подспудно знал, кто послал ему этого духа Верхнего мира.

Перед глазами возникла картина древнего славянского капища в окрестностях еще не разрушенной Батыем Старой Рязани.

Средневековые земледельцы и бояре, сняв кресты и пояса, свершали архаичный купальских обряд. Юная девушка с распущенными светлыми волосами, чертами лица похожая на Веру, сняв с длинных рукавов серебряные браслеты, плясала в кругу об руку с купавым добрым молодцем, не ведая, что это не просто пригожий парень из соседнего села, а сам Семаргл-Переплут. Михаил, конечно, пока не собирался смущать Веру историей ее семьи. Он просто до радужных мух в глазах следил за полетом невероятного гостя и согревался теплом его огненных крыл.

Ближе к вечеру Семаргл вслед за солнцем исчез, но холода все равно не ощущалось: тело словно покрылось длинной мохнатой шерстью с густым подшерстком и толстым слоем подкожного жира. Пейзаж тундры удивительным образом сменился реликтовым лесом, в котором царствовали хвойные, и обширными пастбищами с сочной высокой травой, способной обеспечить пропитание многочисленных стад гигантских травоядных животных.

Михаил с интересом смотрел на мир с высоты более чем пятиметрового роста, ощущал тяжесть мощных бивней, наслаждался своей мощью, силой и уверенностью, которая никуда не уходила даже с приближением саблезубых кошек. Докучливые хищники хоть и бродили окрест и опричь, но нападать не решались. Он кочевал вместе со своим стадом на бескрайних просторах, ограниченных лишь берегом океана, не обращая внимания на все усиливающийся холод и валящий даже посреди лета крупными хлопьями снег.

Но травы и пригодных в пищу веток хвойных становилось все меньше, иссякали силы, приходилось преодолевать гигантские расстояния в поисках скудного корма, а докучливый холод подбирался все ближе...

Хотя нет, это вовсе не холод, а ледяной озноб, который колотит маленькое тельце ребенка. Да так, что даже в теплую погоду под ватным одеялом после чашки горячего чая с медом не получается согреться, а сам чай из-за дикой головной боли просится наружу.