Мир за мир

Я вот до сих пор не смогла до конца осознать, что фея – это и есть я, и наоборот. Разумом понимаю, а душой – ещё не на всю глубину. Но если это придёт, то всё остальное станет легко – даже появляться.

— А драконов что, не будет? Нууу… — разочарованно протянула Аня.

Даша рассмеялась:

— Узнаю саму себя! Я тоже вот так – «нууу…», когда Ната сказала, что диадема ученицам не полагается. Нет, в тех мирах, где летать на драконах – обычное дело, они у фей, конечно, есть, но у нас-то на машинах ездят. Знаешь, лучше бы на лошадях! Лошадь живая, с ней нашей сестре проще управиться, чем с механизмом.

— А магия не помогает?

— Магия в принципе не может помочь чему-то научиться. Учиться все должны сами, даже феи. Так что хожу в самую обычную автошколу, правила вот перечитываю, — Даша показала книжку. — Машины пока нет, но будет – «сёстрам и ученицам подобает ездовое существо сообразно обычаям их мира», как в уставе ордена Лесных Сестёр написано.

— Ордена? — удивлённо переспросила девочка.

— Именно ордена.

Что, мы с Натой не очень похожи на монахинь? А между прочим, по сути монахини и есть. Служение – вот что главное, а не внешний аскетизм! Догадываешься, в чём наше служение?

— Да. И моё тоже. «За дом свой».

— Правильно. Ну вот видишь, ты поняла! И приняла, что гораздо важнее. Любой орден – это служение и труд. Ну и некоторая аскеза тоже, конечно.

— Обет безбрачия, что ли? Легко! — отмахнулась Аня, которую всякие «отношеньки» пока почему-то особо не манили.

— Не совсем так, Аня. Скажи, ты хотела бы иметь детей? Знаешь, некоторые девушки уже лет в тринадцать мыслят себя матерями и никем иным.

— Ой… Не думала как-то. А что, нельзя?

— «Если очень хочется, то можно», — Даша приобняла девочку. — Биологической невозможности нет, но есть магическое условие – Лесные Сёстры не могут класть ни начало, ни конец мирам, а только поддерживать их! Если фея Земли родит или, наоборот, убьёт человека, она перестанет быть феей.

— Понятно… — Аня задумалась. Ей действительно было понятно, почему это так.

— А ещё что? У монахов, кажется, нестяжание?

— У нас тоже. Не бедность, а именно «нестяжание», то есть жизнь без роскоши, как она понимается опять же «согласно представлениям мира». В нашем мире, например, не считается роскошью просто иметь небольшую квартиру? Да, у многих и такой нет, но всё равно это не роскошь. А вот пентхаус в центре Москвы – роскошь. Наткина «Ауди» – не роскошь, а «Мазерати» – роскошь. Догоняешь? — подмигнула Даша.

— Угу.