Лёд. Кусочек юга

Из дальнего закутка в подвал выглянул беловолосый альбинос в синем спортивном костюме с тремя полосками на штанинах и рукавах.

— Лед?! — опешил Маньяк. — Здорово, бродяга!

Мы обнялись, похлопали друг друга по спинам, и альбинос потянул меня к себе.

— Пошли вмажем!

Маньяка в этой компании я знал лучше других: даже работали как-то в одной бригаде грузчиков. Альбинос и сейчас не растерял былой формы, был крепким и подкачанным, но сбитые костяшки намекали, что зарабатывает на жизнь он вовсе не переноской тяжестей.

Откинув в сторону занавесь, Маньяк запустил меня в служебное помещение, где на небольшом столе стояла початая бутылка водки. Три тарелки с остатками еды, три граненых стакана — все в сборе, повезло.

— Неплохо устроились, — произнес я, стянув с головы вязаную шапочку.

— У нас тут своя атмосфера, — заржал альбинос и передвинул к столу еще один табурет.

Лежавшие на нем вещи он попросту скинул на пол. — Сейчас остальные подтянутся.

— Кузьма и Жук?

— Ага, вместе держимся. — Маньяк уселся за стол и спросил: — Сам где пропадал? Давненько тебя не было.

Я досадливо отмахнулся.

— Лучше не спрашивай!

— Вмажем за встречу? — предложил тогда альбинос.

— В завязке, — отказался я, и Маньяк налил только себе. Пришлось его остановить. — Ты погоди пока, дело есть. Лучше на трезвую голову обсудить.

— Дак мы уже ужаленные.

— Вот поэтому и погоди.

Альбинос с досадой глянул на стакан, проворчал что-то под нос, но пить не стал. И сразу откинулась занавесь, к нам вошли Толстый и Тонкий.

Нервный и дерганый Жук всегда был худощавым, а за последние годы еще больше высох, щеки впали, свитер болтался на нем, словно на пугале.

А вот Кузьма отъел немалых размеров пузо и напоминал вставшего на задние лапы бегемота. Вроде увалень увальнем, но под горячую руку лучше не попадаться.

— Оба-на! — заметил меня Кузьма. — Вот это гости!

Жук подслеповато сощурился и расплылся в улыбке.