Партия

Потом были северянки, вымывшие из семьи смуглую кожу, но привнёсшие физическую силу и сильный иммунитет. Сын торговца унаследует от голубоглазой матери мощное сердце. Но что же дать внукам?

Последняя книга на полке называлась «Гая». Именно это имя выбрал торговец, когда двадцать четыре года назад отец позвал его на третий этаж, и аккуратно вложил в руки белый свёрток с беззащитной крохой. Её голубые глаза заворожённо смотрели на ещё юного торговца. Его отец тогда сказал:

«Она должна стать матерью твоего наследника, и всей нашей семьи.

Сделай её, создай её, воспитай её. Я помогу тебе. Анналы семьи помогут тебе. Мы все поможем тебе. Теперь, ответь, как ты её назовёшь?»

А как можно назвать столь прекрасное создание, как не Гая? Одна из апостолов Семнадцати, она покровитель писарей, магов и учёных. А взгляд голубых глаз домоправительницы и жены торговца проницателен, как величайшего учёного мужа. Девушка получила их от своей матери, благородной особы из западного королевства. Азиатские черты лица и смоляные волосы – получила от отца, принца из восточной страны.

Торговец узнал, какое имя дали девочке в день появления на свет: Лин Кванг Чжи. Нет, это имя прекрасному созданию не подходит. Зато Гая – более чем.

Торговец закрыл книгу. Он понял, что именно нужно его семье и растущему под сердцем Гаи наследнику. Кровь бесконечных пустынь и жгучих специй даст будущим поколениям могучие почки.

Торговец взял бумагу и написал лишённое всякого смысла письмо. Окунув перстни в магические чернила, смешанные с его кровью – отпечатал на бумаге два герба.

И, следуя строгому шифру, стал аккуратно выводить буквы поверх текста.

«Свинка будет. Через год, возможна задержка. Я решил выращивать мипские финики. Нужна женская пальма, лучшего сорта. Семечком, через двадцать лет.»

«----«---»----»

Город утопал в летнем зное. К запахам земли и свежих овощей, человеческого пота и оконных цветов – добавлялся запах крови. В последний месяц трупы в подворотнях появляются уж слишком часто. Весной улицы полнились беспризорниками, но сейчас их не осталось.

Как и попрошаек. Многие погибли от голода, некоторые в уличных драках или пойманные за руку лавочниками и там же забитые до смерти.

В городе теперь опасно, горожане косятся друг на друга, подумывая то ли украсть кошелёк, то ли прирезать. А на разумных в тёмно-синих доспехах не кидаются лишь потому, что у стражи безграничное право на насилие да на поясе холодная сталь. Но скоро и это препятствие не остановит разъярённую толпу.