Есть ли у Города душа? (Второй черновик)

Отдав какие-то баснословные деньги за несъедобный напиток, по ошибке названный в этой чайной чаем, Том не почувствовал грусти. Скорее легкое раздражение, но и оно достаточно быстро улеглось.

Еще минут десять Том просидел в чайной, раздумывая обо всем на свете. В первую очередь стоило взять себя в руки, вернуться в Управление, покончить с отчетами и объяснительной, в таком или обратном порядке. Что же до кошмара, этого Рыжего, который был вовсе никаким не рыжим... Кошмар словно почувствовал, что думают о нем, отвлекся от разглядывания самоходных экипажей, дребезжащих по дороге, и повернулся к Тому.

– Что смотришь? Идем.

Чайная осталась позади, Том шел не спеша, прикидывая, где может быть ближайшая трамвайная станция. Он слушал ровный городской гул, и плеск луж, и шуршанье листьев, несомых веселыми ветрами. Один из них даже попытался сорвать с него фуражку, но для такого дела оказался слабоват и шепнул: «В следующий раз!».

На самом деле, день был не так уж плох. Небо вылиняло из серого в молочно-белое, воздух был достаточно теплый, но без влажной духоты, и окна домов поблескивали почти приветливо.

«Если подумать, то ко многому можно привыкнуть».

Взять, например, затянувшуюся осень. Раньше все ждали зиму, а что теперь? Никому и в голову не придет, что Город вдруг может остаться без желто-красного узора древесных крон, позеленеть или покрыться снегом.. Однажды это, разумеется, произойдет, но покажется многим уже совершенно неправильным и неестественным.

Пожалуй, самое лучшее – сделать вид, что ничего вообще не поменялось, а было так всегда. И кошмар был всегда.

Том поморщился. Идея хорошая, но от такого принятие веяло некой фальшью, оно было неискренним и притворным, и Атанасия, если им случится встретиться вновь, вполне справедливо к этому придерется. Людей с высокими стандартами он отличал сразу.

Том уже начал было выбирать более менее подходящие оправдания на такой случай, но стоило ему повернуть за угол, как все мысли оборвались.

Он замер. Прямо навстречу ему шли три тонких высоких силуэта. Темные фигуры двигались быстро, едва касаясь земли, словно несомые невидимым течением.

«Бежать! Бежать! Бежать!»

Но бежать было уже поздно, их разделяли какие-то пять шагов, и сердце стучало так громко, что удары его отдавались в ушах.