Есть ли у Города душа? (Второй черновик)

Сейчас и здесь у него были две замечательно равные возможности: заблудиться и умереть с голода или оказаться съеденным каким-нибудь менее разумным чудовищем. Так что от сомнений и долгих раздумий Том отказался, взял корзину и фонарь в левую руку и начал карабкаться по боку своего внезапного помощника, благо, что чешуя здесь была не хуже иных лестниц, а может и лучше – главное было хвататься там, где поменьше червей.

Когда он уже почти забрался на спину чудовища, прямо перед ним что-то резко дернулось.

Том вздрогнул, от неожиданности разжал пальцы и начал заваливаться назад, но это что-то подалось к нему, схватило за плечо и прошипело:

– Осторо-о-ожно.

Том посмотрел на конечность, что удержала его от падения. Это была не лапа, а рука. Человеческая рука, пятипалая, только слишком серая. Принадлежала она странному фальшивому человеку, растущему прямо из спины чудовища.

– Благодарю, – пробормотал Том, запоздало вспоминая о вежливости.

Фальшивый человек скромно кивнул безглазой головой:

– Сади-ись.

Том забрался подальше от ската и постарался поудобнее устроиться на мокрой, склизкой чешуе, поминая добрым словом стул в кабинете капитана-инспектора. Фонарь и корзину он поставил между собой и фальшивым человеком, которого смог теперь рассмотреть достаточно подробно, и был вынужден признать, что поспешил с прозвищем.

Да, вблизи в поддельности этого человека невозможно было сомневаться, но если увидеть эту фигуру издалека (а Ловуш как-то подробно объяснил ему, что на некоторые произведения искусства надо смотреть только издалека), да еще и в полумраке, то сходство с самым настоящим человеком получилось бы поразительное.

Все пропорции соблюдены, и что куда важнее – движения живые и естественные, никакой марионеточной дерганности.

Он был сплетен из мышц и жил самого чудовища, рос на нем как какая-нибудь ветка на пеньке, но наверняка мастерски изображал утопающего, пока его хозяин прятался в глубоких водах.

– То-от челове-ек до-о-олжен уйти-и-и, – изрекло чудовище устами человеческого подобия. – Держии-ись.

Том уцепился за край одной здоровенной кривой чешуйки, но, к его удивлению, чудовище двинулось с места мягко, без рывков, и поплыло ровно и бесшумно, а вот вокруг, на некотором удалении, раздались всплески и булькающие хрипы. Том завертелся, пытаясь понять, что происходит, но подобие человека успокоило его почти виноватым тоном:

– Мальки-и-и.