Есть ли у Города душа? (Второй черновик)

Ему сейчас только драки не хватало. – Вы не знаете, как должен работать мир, и в каких пропорциях в нем все происходит.

– Как и фы!

– Да, но я городской инспектор. И как инспектор я не могу позволить вам умереть в таком месте.

Нет, пространными разговорами о жалости и человеколюбии тут ничего не добиться. В потяжелевшем взгляде беглеца Том отмечал все более и более нараставшую уверенность. Если теперь не привести достаточно надежный аргумент – старика на поверхность придется тащить. А ведь может случиться и так, что мыслями он и правда навсегда останется в катакомбах.

С человека, уверенного в своей правоте, станется и не такое.

«Нет, жандармы здесь и права не справились бы».

Амос было открыл рот, чтобы привести очередной довод в защиту своей якобы ужасающей роли, но Том посмотрел на него строго, как умел смотреть на провинившихся сотрудников капитан-инспектор Солнцев, и тот не решился заговорить. Том нахмурился.

– Я городской инспектор, – повторил он. – И советую вам подумать вот о чем.

Если ваша жизнь, как вы утверждаете, приводит к таким последствиям, то к чему может привести ваша смерть? Тем более в самых корнях Города? Нет, я определенно не имею права позволить вам здесь остаться. Да и вы сами это сейчас как следует обдумаете, все поймете и согласитесь уйти.

Обратно пришлось возвращаться пешком.

Сначала Том громко звал чудовище, но заработал только новые насмешки сквозняков. Никто из чудовищ не пожелал появиться и тем более вести Амоса, такого «опасного» человека.

Не будь Том уверен в своем душевном здравии, так подумал бы, что катакомбы в раз опустели и опасны теперь лишь тем, что в них можно заблудиться.

Впрочем эта угроза как раз стала весьма и весьма настоящей.

Они шли вдоль подземной реки медленно, а тем временем один за другим гасли фонарные мотыльки. Нет, они не умирали, просто складывали крылья, садились на ветку, занимавшую почти все пространство фонаря, и сидели так, бледные, совершенно не источавшие свет. Том подбросил им немного корма, но и солнечная пыльца не помогла.

Амос внимательно понаблюдал за его мучениями с фонарем и только удрученно покачал головой:

– Наверное, я что-то сделал, вот они и гаснут.

– Наверное, что-то не сделали на фабрике, – ответил Том, закрывая заслонку. – Надо написать им жалобу.

– Я долго жил, – от боевого духа Амоса осталась только горестная апатичная тоска, – может, и в этой фабричной недоработке есть доля моей вины.

Спорить Том не стал, и они пошли дальше.