Шварцвальд. Мистический спецотдел

– Мало того, что он разбросал свои вещи и все провонял, так он завел там червя!

– Во-первых, это вовсе не червь, а татцельвурм, – возражал Людвиг. – А во-вторых, я просто не мог бросить Юрека. Но если ты против, то пускай он переедет в мою комнату, а я, так и быть, займу ванну.

– Еще чего! Пускай выметается насовсем!

Они уже добрались до кургана фей, а из чащи тьма вернула им отсвет фонарика. Вампир отстранился, но двойник не пускал его дальше.

– Подожди, я не договорил! Я должен исполнить желание.

Людвиг развернулся к нему.

Крепко обнял.

– Я обязательно вернусь, лисенок, и если у меня ничего не выйдет, договоришь. Но дай мне шанс все исправить.

Людвиг отпустил двойника, и тот не стал его задерживать, только бросил в спину:

– Не если, а точно ничего не выйдет. Но я дождусь. Некоторые из нас годами исполняют желания.

Вампир шел к зеркалу. Папоротник бил по коленям, а впереди отражались серые джинсы над пышной травой. Людвиг различил уже смутную раму, осветил ее, плетеную, в гномовых письменах.

И перевел фонарик на себя. Он не видел своего отражения вот уже восемьдесят лет и давно позабыл себя, полагаясь только на миловидные рисунки Рейнеке. Вампир сглотнул и поднял глаза. В зеркале ему предстало зловещее привидение. Он вздрогнул, увел телефон выше. Тени сползли, и серое лицо теперь смотрелось усталым и настороженным. На щеках проступала щетина, волосы завивались. Людвиг повернулся одной стороной, другой, оскалил зубы, ощупал подбородок и скулы, поправил прическу, склонился к зеркалу, чтобы рассмотреть себя ближе.

– Ну что, налюбовался? – спросило отражение.

Людвиг отшатнулся. Невольно он опустил телефон, но опомнился и осветил себя. Отражение в зеркале ухмыльнулось.

– Ты уступаешь мне?

– Вот так сразу? А как же разговоры по душам? Про заветное желание и все такое.

– А ты, что ли, не знаешь, чего хочешь?

Людвиг растерялся от собственной наглости и ответил:

– Я хочу спасти Рейнеке из рода альпийских лис.

Двойник залился беззвучным смехом, запрокинул голову и выдохнул.

– Ой, насмешил.

– Ничего смешного! Я хочу этого сильнее всего! – возмутился Людвиг. Он видел вроде бы собственное лицо, но едва узнавал мимику и ужимки.

– Ну да, хочешь, уже, смешно сказать, целый час! – дразнил двойник. – А я, дорогуша, исполню то, о чем ты мечтал всю жизнь!

Людвиг изумился. Он едва ли о чем-то мечтал. Он жил и выживал только ради того, чтобы вернуть долг всем, кто погиб по его вине, он стремился спасти всякую обездоленную жизнь.