Роза для Азора

Софико так много водила ее по музеям Москвы и Питера, показывала картины и статуи в своих многочисленных альбомах, что у Юльки сложилось органичное восприятие красоты человеческого тела, поэтому никаких проблем с предложенной работой у нее не возникло.

— Звать меня Савелием, улыбнулся новый знакомец, — сохранил себе ее номер, и они расстались, вот тут, прям в точности на этом месте, где сейчас стояла вымокшая до нитки Анна.

Ливень кончился, тучи рассосались как по мановению волшебной палочки, в лужах уже отражалось солнце, а Анна все стояла и стояла на том месте, которое так изменило ее судьбу, словно ждала, что вот она постоит еще, и все вернется.

Глава 8. Савелий. Время пришло

Никто об этом так и не узнал. Он был безбашенным двадцатилетним раздолбаем, когда все свершилось. И таким же безоглядным, как это часто бывает в юности, честолюбцем.

Нет, его не манили посты, чины, деньги. Его манила иная власть. Власть, которой обладали Леонардо, Микеланджело, Боттичелли — те, кого принято называть титанами, те, кто властвовал над умами и чувствами, те, кто мог повелеть человеку смотреть на мир их глазами.

Он принял дар и вместе с ним принял условия, которые обязали его оплатить дарованное. В свой срок.

Он ничего не спросил ни о сроках, ни о том, чем он должен будет расплатиться. У него было право на один-единственный вопрос.

— А, что будет, если я не отдам долг?

Седой старец, удивительно похожий на Леонардо, посмотрел ему в глаза, вздохнул и произнес:

— Смерть твоя и твоих близких будет страшна. Нарушив обет, ты перейдешь под власть другой силы. И я не смогу тебе помочь.

— Это вроде как я перейду на другую орбиту? — двадцатилетний парень храбрился как мог и одновременно пытался уложить непостижимое в понятные человеческому разуму схемы.

— Вроде как, — старец улыбнулся, провел ладонью по его лбу и исчез во внезапно нагрянувшем вихре.

Савелий звал его, он ведь не все понял, но не дождался никакого отклика. Свет, слишком яркий, слепил глаза, появилась резь. Он прикрыл веки, чтобы защититься от этого непереносимого света и оказался в крепких объятьях.

Какая-то сила приказала ему не смотреть на пришельца, не открывать глаза.

— Ослепнешь и тогда ничего у тебя не получится, - явственно прозвучало у него в голове.