Сказки города

- Ты чего ж это, баба Тома, никак отдохнуть решила? - зашутила девчушкина мать, а глаза ее бегали по бабкиному лицу, скакали с синеватых губ на впавшие щеки.

- Да, Дуняш, я нынче утром в отпуску, - отвечала ей в тон бабка Тамара. - Теодора бы вот только выгулять.

- Сашенька, сделаешь?

Тихая девчушка потянула было пса, да тот вывернулся из ее тоненьких ручек и улегся у кровати.

- Ты ступай, ступай, - уговаривала бабка, - погуляй с подружкой, ей одной скушно будет.

Теодор неохотно послушался. А там и врач подошел.

Он долго суетился вокруг старушки, путался стетоскопом в ее длинных волосах, шутил, расспрашивал.

- Дочка вы ей?

- Соседка, - пояснила Дуня, суча руками передник — Нет у ней никого.

- А вы что ж, приглядеть за ней сможете?

Дуня замешкалась, вспомнила младшего хворого сынка, работу, свою старуху-мать...

- Я пригляжу, - сказала Сашенька. Они с Теодором вернулись и теперь стояли неподалеку, ждали, когда можно будет войти. - Хорошая она.

Доктор глянул на нее исподлобья, потоптался на месте да и сказал все-таки:

- Недолго ей осталось...

Теперь Сашенька приходила к бабе Тамаре без малого на целый день. На Тамарином дворе ей было свободнее, чем на собственном — никто не указывал, что она должна делать, и работа спорилась в ловких молодых руках. Утром она доила коз, выводила их в загон, шуршала по дому да ухаживала за бабкой. Та уже потихоньку вставала, но делать ничего толком не могла. Ходила, опираясь больше на Теодора. Тот чувствовал свою важность и надежно поддерживал легкое теперь старушечье тело.

Раз Сашенька принесла с собой меньшого брата. Поздний ребенок, в свои почти три года он не ходил — что-то не так было с его левой ножкой. Едва вставая, он подворачивал ее и падал. Доктор говорил, что, может, пойдет, да будет хроменьким. Он сидел у кровати бабки Тамары и играл с деревянными ложками, представляя, что это самолеты. Сашенька стирала пыль с полок. Тут бабка приподнялась, подозвала пса. Теодор тут же подошел и подставил свое крепкое плечо.

- Ну что, Ванюшка, погуляем?

- Да что ты, баба Тома, зачем ты? Не может он, - всполошилась Сашенька.

- А ты погляди, погляди.

Бабка потянулась и положила цепкие пухлые ручонки на песий загривок. Ванюша обомлел. Дома ему не позволялось подходить к собаке. Он запустил пальцы в длинную шерсть и с наслаждением дернул. Теодор вздрогнул, но стерпел — бабка Тамара тоже, бывало, дергала его, если оступалась.