Сказки города

Потом мальчик вдруг обнял пса и прижался щекой к его теплому боку. Бабка Тамара шагнула, с ней шагнул и Теодор, и с ним, все так же в обнимку, шагнул Ванюша.

Так они ходили, бабка, пес и мальчик. Сначала по нескольку шагов, потом — подольше. А потом, покачиваясь, все трое стали выходить и со двора. Увидев их, Дуняша всплеснула руками и задохнулась, не найдя слов. Потом подошла и крепко поцеловала бабку Тамару в щеку. Та только отмахнулась.

Через месяц, когда осень постепенно захватила деревню, Ванюша уже гулял с Теодором сам.

Он все так же крепко вжимался в собачий бок, но ножки его окрепли, и, хоть и неловко, но ступали. Гуляли недалеко — пес не любил надолго оставлять хозяйку, и часто оглядывался, стоило отойти от дома.

Вечером, когда бабка Тамара ложилась спать, Теодор всегда устраивался подле ее кровати. Вот и тогда улегся. Бабка провела по его шерсти морщинистой рукой и сказала:

- Ты, друг, Ванюшу береги. Приглядывай за ним. Ты ему нужен.

Теодор облизнулся и посмотрел на нее влажными глазами.

А наутро бабки Тамары не стало. Она ушла тихо, во сне.

Теодор лежал на крыльце. На его дворе суетились чужие люди, но он знал их всех и не лаял. Люди говорили о доме, о том, кто тут тепереча станет жить, о козах, о бабке... О нем все забыли. Ему было плохо, ведь его бог ушел, и ушел навсегда. Теодор не знал, почему бог не взял его с собой. Наверно, так было надо, и у богов есть прогулки, на которые не берут Теодоров... Но теперь Теодор был совсем один.

Он закрыл глаза и, наверно, задремал.

Пухлые детские ручки вцепились в его шерсть.

- Падем, - сказал Ванюша и потянул пса, - Дем, дем!

Пес поднялся. Он посмотрел на Ванюшу, по-человечески вздохнул и пошел. Мальчик шел рядом и болтал, весело и невнятно, как умеют дети. Для него пес был огромным, теплым, надежным. С ним было спокойно и совсем не страшно. Для Ванюши Теодор был его личным богом.

Конечно, Дуняша забрала пса к себе. Старик Григорий ворчал, что не станет кормить двух собак, но ей было все равно.

Мягкая и тихая, в этот раз она твердо решила поступить по-своему. А когда на дворе появились щенки, и Григорий заикнулся про мешок да реку, Дуняша всерьез замахнулась на него половником...

Таисия

Девочка была крошечной, хрупкой, как незабудка. Только имя у нее было громким, будто где-то высоко кричали птицы — Таисия, Таисия… Мать всегда говорила — имя свое береги, не позволяй с ним вольничать.