Сердце Зимы

Едва над старым прудом взошла луна, как тысячи серебристых искорок вспыхнуло на поверхности воды. Кувшинки раскрыли свои лепестки и засияли, как волшебные светильники, посылая в небо свои белые прозрачные лучи. Из воды вышла девушка с длинными до самой земли, русыми волосами, в венке из водяных лилий. Её тонкая, как лунный луч, фигура казалась почти прозрачной, одета она была в ночную сорочку, как почему-то подумалось Ангелине. Ловко забравшись на толстую ветку дуба, она свесила вниз свои удивительные волосы и принялась расчёсывать их гребнем, при этом напевая мелодичным, убаюкивающим голосом примерно такие слова:

Не ищи с русалкой встречи,

не ищи!

Не ходи на пруд зелёный,

не ходи!

Если скрипнет половица в тишине,

В тишине,

Значит, ты приснился ночью лунной мне!

Ночью лунной мне!

Ангелина невольно заслушалась, и даже её спутник замурлыкал от удовольствия, словно подпевая.

А вот и ещё один слушатель! Они оба одновременно заметили одинокую фигуру тракториста Геннадия. Он стоял около дуба, подняв голову.

– Гена… – русалка протянула к нему свои полупрозрачные руки. – Ты почто запрет матушки своей нарушил опять? Нельзя нам видеться!

– Не могу я без тебя, Марфуша, – ответил он. – У меня одна радость – ночи дождаться, на тебя посмотреть… Песни твои послушать!

– Так и у меня другой радости нет! Ругает меня Батюшка-Водяной, сестрицы надо мной смеются… я навсегда бы пруд покинула, да жила бы среди людей, только бы с тобой вместе!

– Как же быть нам? – Геннадий повертел в руках кепку и твёрдо сказал: – Я вот что решил: если тебе без воды нельзя, так, может быть, примет меня твой отец в царство своё подводное?

– Утонешь… душу погубишь… Нельзя! – грустно сказала русалка.

– Смириться нам надобно… Я вот осколок сердца зимнего на шее ношу, говорят, от любви он помогает излечиться. Да только не действует он на меня совсем. Вот если бы девушка земная платье мне своё подарила, стала бы я такой, как вы!

– Что ж ты раньше молчала! – воскликнул Геннадий.

– Я тотчас же в деревню побегу да добуду тебе платье!

– Нельзя! – вздохнула Марфа. – Нужно, что бы девушка эта сама, по своей воле отдала мне платье, а кто ж мне его отдаст? Я ведь для них нечисть… Боятся они меня. Уж и просила я у тех, что на пруд за кувшинками приходят, и слёз много пролила, да всё без толку! Разбегаются с криками, да ещё и солью швыряются!

Слушая этот разговор между влюбленными, Ангелина вдруг оживилась и запустила руку в рюкзак.