Байка на все времена

Одного взгляда девушки было достаточно, чтобы понять, ей сейчас никто не нужен.

— Лена! — едва шевеля губами проговорил Тимофей.

Воронцова моргнула несколько раз и словно пелена спала. Гнев отступил, а внутри будто все выжжено огнем и остались одни пепелища. Она расцепила пальцы, ножницы упали на плитку.

— Тим, я… — она потянулась руками к мужчине, своему мужчине, как ей казалось. Ища в нем поддержку, стараясь хоть как-то оправдаться в своем временном помутнении.

Васильков посмотрел совершенно чужим взглядом, пустым.

— Ты любишь ее?! Даже такой?

— Лена, тебе нужно обратиться к психологу, а лучше психотерапевту, — он обошел Воронцову и рывком развернул к себе Милу.

Почувствовав на себе тепло мужских рук, Борщова сквозь слезы посмотрела на Тимофея. Сейчас он выглядел, как-то по-особенному, без своего строгого костюма, и той столь раздражающей рубашки.

— Мила…

— Не надо! — она оттолкнула Василькова и выбежала в коридор.

Все решительно было неправильным: ее разбитое сердце от первого чувства, этот внимательный взгляд мужчины, которого девушка знала так мало, но явно, что-то к нему испытывала.

Сейчас, казалось выход оставался только один: бежать, из этого богом забытого места, и больше никогда не возвращаться!

Наплевать, что подумает отец, и как воспримет информацию мать. В эти дни, они только пару раз созванивались. Стелла с радостью сообщила, что отправилась на отдых с подругами, пока Борщов старший привыкает к новым масштабам своего преуспевающего бизнеса.

Милочка смахнула слезы с щеки, и открыла рывком дверцу шкафа в полутьме которого отыскала свой маленький чемодан. Остальные вещи она обязательно попросит Зинаиду Сергеевну переслать транспортной компанией.

Резкий стук в дверь прервал ее грустные размышления.

— Мила, открой! — Васильков навалился плечом на дверь, сдерживая порыв сорвать ее просто с петель.

— Уходи. С меня достаточно! Я вам не кукла.

— Давай поговорим.

— Разговаривай со своей Воронцовой, а лучше сразу в дурдом отправь, — сорвалась на крик и спешно скользнула взглядом по зеркалу. О природной роскоши, ее основной гордости, напоминала лишь единственная уцелевшая прядь светлых волос.

Глава 4.6

— А может не надо совсем коротко? — стилист закусила губу и нахмурилась.