Автопортрет с отрезанным ухом

 

В документах врачи называли девочек ПСУ — получатель социальных услуг. Может быть, это и лучше, чем «больной», но все-таки как-то слишком безлико. Тем не менее и у себя в голове я иногда употреблял это слово. В общем, когда ПСУ поужинали, у меня совсем не осталось дел. Я сидел в коридоре и посматривал телик вместе с бабулями. Вроде бы им было безразлично, что там идет, да и я не слишком заморачивался этим вопросом. Смотрели мы с ними какой-то сериал про следователей. В это время Беллини подошла ко мне с пилочкой для ногтей и всякими другими штуками, уселась рядом со мной и взяла меня за руку.

— Отказа я не приму.

Ой как мне было стыдно. Она пилила мои ногти, резала кутикулу, терла их какой-то щеточкой, прямо пыточная машина, только без боли. Она предлагала еще накрасить мне ногти прозрачным лаком, основой — теперь я знал и такое применение этого слова — но я категорически отказался. Результат мне, в принципе, нравился, руки у меня стали, как у хорошо прорисованного персонажа игры или аниме, но все равно это казалось не слишком приемлемым.

Когда Беллини закончила, она сказала такую фразу, после которой я перестал жалеть об этом мероприятии:

— Я делаю маникюр только людям, которые мне нравятся. Быть для кого-то особенным — это вторая ступень в пирамиде после быть любимым.

Так мне стало приятно, что я нравился такой впечатляющей женщине.

Потом, правда, я выдраил с едким моющим средством всю ванную комнату руками в надежде испортить свой маникюр хотя бы немного.

Я прочитал в интернете, что это нормально и даже хорошо, когда мужики ухаживают за ногтями. То есть я и сам это знал, но мне хотелось подтверждения. Но я все равно надеялся, что этого никто не заметит.

Но стоило мне переступить порог родного дома после смены, как мама схватила меня за руку и стала расспрашивать. От нее не скроешься. Впрочем, больше некому было замечать, а при маме почти никогда стыдно не бывает.

11. Соевое молоко

В мои выходные мы пробовали с Аркадием навестить его друга, знаменитого шизофреника.

Но тот не отвечал на сообщения и звонки, а когда мы доехали до его квартиры, то там тоже никого не оказалось. Аркадий, конечно, жутко беспокоился, я долго уговаривал его не звонить в полицию. Мы сошлись на том, что Аркадий через общих знакомых попробует расспросить о нем и выяснить телефоны его родственников. Мужчину звали Павлом, и он, значит, управлял временем и пространством.