Автопортрет с отрезанным ухом

Молодым таким мизантропом, нигилистом, при этом желающим всем свобод и благ. Потом шла какая-то унылость про маркетинг, а затем он возвращался к цифре семьдесят, почему он написал именно столько процентов. Можно было бы сделать и больше, скажем, девяносто пять, но тогда бы читатель нахмурился и не с легкой руки отнес бы себя к оставшимся пяти. То ли дело причислить себя к оригинальным самостоятельным тридцати процентам, шансы весьма неплохи.

В общем, статья меня впечатлила. Не больше, конечно, чем времяпрепровождение с Олей и ее бедром, краешком соприкасавшимся с моим, но все-таки.

Я даже написал Сереже, что прикольная статья, встряхивает, он прочитал сообщение и не ответил. Да и пошел он. Жаль, он не был безумцем, а то отрезал бы ему мочку.

После следующей смены мы собрались пойти к Олегу с примечательной фамилией Вертинский. Я знал, что это такой поэт и актер, мама даже питала симпатию к его творчеству, писал он в основном про смерть. Вся изюминка Олега с такой фамилией заключалась в том, что он много лет лечился от депрессии.

Не какой-то выдуманной, а реальной, с высокими дозами антидепрессантов и попыткой суицида. Еще потерей работы и практически разводом с женой. Конечно, мне сразу захотелось заулыбаться, сказать так умно и саркастично, что, может быть, депрессия у него как раз из-за этих неудач, но Аркадий меня опередил. Он сказал, нет, сначала у него появилась его жуткая апатия, а потом уже все проблемы. Его молодая жена первое время жалела его, вытащить пыталась, но в последние месяцы все чаще оставалась в квартире своих родителей.

— Когда научатся лечить сосуды и рак, депрессии будут самыми частыми причинами инвалидизации населения, — говорил Аркадий.

А может, и к лучшему, если не научатся. Тогда обязательно еще больше повысят пенсионный возраст, и так и работать до смерти. Вряд ли мне когда-нибудь грозит депрессия.

— Если так, то лучше съездить в Чернобыль, нырнуть в реактор и заработать себе суперрак, чем быть унылым нытиком, которого обходят при встрече на улице.

Да и в интернатах не слишком круто.

— Так у тебя после Чернобыля у самого депрессия разовьется. И такое бывает.

Он подмигнул мне, будто бы мы говорили о чем-то совсем легком.

Аркадий решил, что Олега нужно выгулять. Наверняка он неделями не выходил из дома. До магазина дошел — и то хорошо. Жил он, кстати, в довольно располагающем для прогулок месте, прямо у Коломенского парка.