Автопортрет с отрезанным ухом

— А ты где? — спросил он.

— Ну, у метро почти.

— Жди там, через пять минут буду.

— Ну давай.

Теперь нужно было настроить себя на твердость, сказать Аркаше, что внутрь он со мной он не пойдет, ведь у нас в интернате такая надежная охрана, что его туда и днем бы не пустили.

Ждал я его действительно недолго. Рядом с вестибюлем работала лавка с шаурмой под блестящей вывеской и веселыми кавказцами за прилавком. Рядом ютились парень и девушка, смеялись, пробовали шаурму друг у друга, мазались майонезом.

Вроде бы даже не пьяные были, а вот меня в такие лавки тянуло в ночи именно под градусом. Они были такой хорошей рекламой этой шаурмы, что я даже надумал ее купить, но не успел, Аркадий меня нагнал. К моему удивлению, он не вылез из метро, а прибежал с улицы. Но он вечно был то там, то здесь, наверное, навещал Владимира и слушал под водку какие-нибудь военные истории.

Мы забежали в метро, успели на последний поезд, который довез нас до половины пути, дальше пришлось вызывать такси.

Я вводил Аркашу в курс дела, рассказал ему про встречу с Зоей и ведро с гусеницами, но постепенно разговор переключился на Римму, которая так переживала из-за резинки для волос.

— У каждого есть что-то дорогое, без чего никак.

Да-да, Аркаш, у кого-то мама с папой, у кого-то работа и статус, а у кого-то резиночки. В принципе, не так сильно отличается от важности тачки или денег.

Я сам себя оборвал, не хватало мне тут еще грустить, у меня-то все хорошо было, и я снова переключился на описание нашей великой охранной системы.

— Короче, я понял, как в тюрьме.

Я нахмурился, мне не нравилось такое сравнение, мне хотелось верить, что это скорее дом, чем заключение.

— Тебе придется подождать меня снаружи. Все-таки я там работаю, меня могут уволить, а мне еще ухо искать, ты должен понять.

Я так боялся, что опять пойду на поводу у Аркадия, что говорил крайне серьезным тоном. Ни на какие компромиссы я не пойду, гляди на этот посыл в моих хмурых бровях.

А он только сказал:

— Без проблем.

Про него никогда не угадаешь, все Аркадий уже решил, или на, Женя, вот тебе мысль, вот тебе свобода действий.

Мы доехали до моего интерната. Мне так хотелось показать Аркадию все там, но снаружи ничего примечательного увидеть было нельзя. Серое здание, похожее на старую поликлинику, такое невзрачное, что, если не стараться запомнить его намеренно, в жизни не воспроизвести его в памяти даже после тридцати лет работы.