Автопортрет с отрезанным ухом

— Сейчас подарю мужику брелочек, чтобы ему не было так грустно.

Я свистнул, но мужик, видимо, не подумал, что это я ему. Когда я уже вылезал из-за стола, Оля меня остановила.

— Сядь. А то опять будешь с разбитым носом ходить.

— У тебя вообще неправильные представления обо всем. Мужики не такие агрессоры, что им лишь бы нос кому-то разбить.

Оля вручила мне мой стакан с пивом, и я сел на место. Шлем римского центуриона лежал между нами, как будто аллегория разразившейся войны. Но прежде чем она продолжила, я сказал:

— И вообще, я по умолчанию думаю, что у людей в этом баре, и вообще на Тверской, найдется тот, кто может подарить им брелок.

Конечно, это справедливо не для всех, найдутся и одинокие совсем, но я же не навязчивый козел, чтобы подходить к каждому и спрашивать. А про девочек и так все понятно. Что в этом-то плохого?

— А то, что ты привязываешь их к себе? Что они только и ходят и спрашивают, когда ты к ним придешь, принесешь подарок?

А неужели ничего лучше, чем что-то без идеального исхода?

— А может, ты просто завидуешь мне?

— Завидую тебе?

Так она это обидно спросила, будто бы мне вообще невозможно позавидовать, какая-то низшая ступень.

Но ей тоже стало обидно, я это понял, она пыталась донести свою мысль, а я ее так оборвал, перевел стрелки на нее.

— Пойду возьму сэндвичей. И шоколадный попкорн. Пробовала когда-нибудь шоколадный попкорн? Вот и я нет.

Оля выскочила курить, я не пошел за ней, оперся на барную стойку рядом с мужиком, который чуть было не получил сувенир.

Он ничего не сказал, но, кажется, мы поняли друг друга и породнились.

Пока я там стоял, решил проверить телефон, там было навалом звонков от Аркаши и одно сообщение.

«Срочно! Я дозвонился до Павла-шизофреника, он дома! Едем сейчас же!».

У меня было небольшое искушение рвануть домой к таинственному сумасшедшему, все с Олей шло не так, но сдаваться я не собирался. Может, нам еще удастся помириться, и все у нас будет так же хорошо, как когда мы только пришли в бар.

Я написал ему решительное «нет», добавил, что я на свидании, но Аркаша все равно продолжал настаивать. После череды моих отрицательных сообщений он угомонился.

«Тогда можно сходить послезавтра после спектакля».

«Чего?».

«Таня звала нас на свой спектакль».

Вот уж не надо сейчас недомолвок, я был не в том настроении.

«Какая Таня?».

«А, моя Таня. Ладно».

Еще и этот спектакль, про который я забыл.