Автопортрет с отрезанным ухом

Когда самый мощный поток слез утих, Оля заговорила:

— А у меня ведь есть свое кладбище уже, ты же знаешь, что у каждого врача есть, нельзя не совершать ошибки, просто у врачей они куда фатальнее.

Где-то я это уже слышал, причем неоднократно. Может, в фильме каком-то про медицину, а может, и во всех фильмах, где фигурировали врачи.

— Конечно, знаю, труп — это пострашнее, чем баг во флэш-играх, которые я буду рисовать потом.

Она активно закивала, я знал, какие примеры приводят в этих ситуациях. Может, стоило быть психотерапевтом.

Но только после того, как сам пройдешь курс психотерапии, Женя.

Все на свете знал.

Потом подумал, что Оля расскажет мне сейчас что-то про настоящую смерть, и забрал свои мысленные слова обратно.

— Когда я только пришла на работу, думаешь, я сразу была такая бесчувственная, как ты про меня думаешь? Думаешь, никого не жалела? Только у тебя у одного мягкое сердце?

Такого я не ожидал, сразу весь растерялся. 

— Ничего я такого не думаю о тебе, ты мне вообще не слишком интересна, — пробормотал я.

— Конфеты всем таскала, кому можно, Воеводину учила читать даже. Была среди них Абдулина, она только поступила в интернат, молодая девушка, откуда-то из Сибири приехала. Полная девушка была с мягкой кожей, похожа на панду. Мамы у нее не было, она вроде бы ее оставила и свалила из города, поэтому Абдулина всю жизнь воспитывалась тетями. Они ее перевезли вместе с собой в Москву, потом Абдулина, когда стала взрослой, съехала от них к парню. Там у нее шизофрения дебютнула, плюс она еще головой не раз ударялась, по больницам ее гоняли, в итоге оформили в интернат.

Тети с ней уже не слишком общались. Короче, было понятно, что они ее не заберут, но у меня еще была надежда, что если они приедут ее навестить, то могут и сжалиться. Или хотя бы все объяснить ей и изредка навещать, может, на праздники домой забирать.

Оля уже допила свой стакан и взялась за мое пиво. Я с ужасом ждал, когда оно закончится, потому что мне думалось, она снова заплачет, когда ей не на что будет отвлекаться.

Она и сейчас через слово всхлипывала.

— А она еще такая смешная и наивная была. Не понимала значения многих привычных метафор, и, главное, спрашивала все время, а что значит то, а это, хотя и не складывалось ощущения, что она в остальном совсем глупая. Еще про все правила интерната постоянно спрашивала, ругалась на них. А спала, представляешь, голая. Если честно, она мне не слишком нравилась, но мне было жалко, что тети к ней не приходят.