Автопортрет с отрезанным ухом

И как Оля только могла додуматься так меня послать? Может быть, такой способ ей казался, наоборот, мягким, свалить все на Берна. И никакая ее подростковая одежда не делала ее ребенком, сейчас инфантилизм в моде, но Оля не была такой.

— Понимаешь, я не хочу тебя обидеть, просто такой ты, такая я.

— Знаешь, то, что ты собралась послать меня таким образом, это говорит о тебе, что никакой ты не ребенок, ты — дура!

Она уставилась на меня, я подошел к таксисту и сунул ему деньги, как настоящий разозленный мужик.

Сам я вывернул на Тверскую, чтобы успеть в метро.

— Жень! — крикнула она мне вслед. Думал, сейчас отвечу за дуру, но она больше ничего не сказала.

Значит, вырвала мое сердце и растоптала, мне и самому хотелось его пнуть. Оля была дурная, красивая, крутая, но слишком вредная даже для такого образа. А мы с ней могли бы еще гулять вместе, даже ничего не делать особенного, просто ходить по Москве и смеяться до утра. Ей тоже было бы хорошо. Но нет, надо все испортить. Пока я шел к метро, снова увидел ее желтое, будто американское, такси, пронесшееся мимо.

Сидит там внутри, наверняка уже в телефон залезла.

Я злился, но мне было и ужасно грустно. Мне не хотелось это признавать, но Оля здорово меня обидела. По пути к метро я все играл в телефон, но постоянно проигрывал.

А когда я приехал домой, то обнаружил, что и мамы дома нет. Ушла, значит, к тете Алле.

Я написал Аркадию, что с Олей все, но даже не стал смотреть ответ, швырнул телефон на кровать и крутился на компьютерном стуле до тошноты.

Когда я лег спать, алкоголь в моей крови убаюкал меня быстро, несмотря на мою ярость. 

16. Девочка со спичками

В следующее мое дежурство мы с Олей старались не пересекаться. Она проносилась мимо меня по коридору с еще большей скоростью, чем обычно. Мне тоже пока не слишком хотелось с ней общаться, хотя это была, наверное, не слишком гордая стратегия. У меня появилась шальная мысль вести себя еще более инфантильно, чем она обо мне думала, показать ей, какая у меня позиция ребенка.

Я и сам не полностью понимал, в чем заключалась моя вредность, в чем смысл доказывать ее правоту, но мне это казалось единственным верным решением.

Не случилось поиграть в ребенка. День оказался таким нехорошим, что я и забыл думать про Олю и мое разбитое сердце.

Александра Тарасовна сказала, что сегодня будут новые поступления. Это, конечно, имелся в виду не какой-то товар, это означало, что сегодня в наш интернат прибудут новые жильцы.