День Полыни

Одно из высших, − опять улыбается, − достижений эльфийской культуры: ни один из тех, кто употребляет в разговорной речи слово «отнюдь», не сервирован для безнаказанного внешнего насилия.

— Ну а приятели-сверстники есть у него?

— Я же сказал, у нас мало детей.

— Настолько мало?

— У нас больше Великих Домов, чем тинэйджеров. К тому же это должен быть дружественный Дом.

— Понятно. Мне представляется самолюбивое существо с комплексом исключительности и неумением вписаться в мир, упрямое, капризное и избалованное.

Такой если и может существовать, то только в эльфийском замке. По улицам ходить не рекомендуется.

— Никто не любит эльфов, − вздохнул Альбин.

— Троллей тоже никто не любит, − заметил я. − Но нам проще. Мы не считаем, будто должно быть по-другому.

— Так или иначе, положение Младшего меняется, когда он перестает быть Младшим. В этот момент происходит самая тяжелая психологическая ломка. Теперь правила установлены и для тебя. Ты становишься одним из членов Великого Дома. Ты теперь должен подумать, прежде чем сказать.

И даже подумать, прежде чем подумать. Теперь ты не можешь быть на каких-то этажах в какое-то время суток. Вообще... где-то ты не можешь быть, где-то не должен открыть рта. На кого-то не смотреть. Эльф — очень одинокое существо.

— Боюсь вас разочаровать, Альбин. Вы высказываете полное незнание натуры смежных рас, если предполагаете, что они так уж от вас отличаются. Жизнь каждого существа — это череда попыток утолить жажду, насытить гложущую пустоту. Мы все смертельно одиноки.

Это заставляет нас искать любви.

— Да, но эльфы проводят в этом состоянии намного больше времени. Мы знаем, что даже любовь не поможет.

Мы миновали помойку: кто-то шевелился среди контейнеров и при нашем приближении затих. Мы прикинулись глухими. Тут было что-то вроде границы. Здесь кончались владения Шиповника, опоясанные благопристойным чистеньким даунтауном. Дальше шла полоса рабочих кварталов и трущоб, отделявшая Ботанический район от делового центра.

— Я вот что думаю, — сказал Дерек.

— Поверим экономке в том, что у Шиповника мальчишки нет. Вопрос первый: он жив? Есть кому из Домов прок в его гибели? Может быть, его смерть деморализует Шиповник?

— Вот это навряд ли, — возразил Альбин, и я с ним согласился. — Скорее она мобилизует его! Тот, кто убьет Младшего, получит на свою голову войну, где будет око за око и зуб за зуб.

— А может, кто-то именно этого и добивается?

— Нет. Более всего эльфы хотят сохранения статус-кво.