День Полыни

— Сильный может обидеть слабого, а слабые — кучей уходить сильного, чтобы у всех, кто в этом выживет, проснулась совесть.

— Никто не любит эльфов. С чего вы взяли, что эльфы не отвечают вам взаимностью?

— Я люблю эльфу, — сказал Рохля. — Пойдемте, поговорим с тем, кто там жестянками кидался.

И, пройдя между нами в темное парадное, начал подниматься по лестнице.

— Тебе не откроют, — предупредил я.

— Дверь вышибу, − беспечно откликнулся он. — У меня Полынь.

За нужной нам дверью двое — мужчина и женщина — орали друг на дружку что есть мочи, но стихли, стоило нам постучать.

Женщина что-то сказала.

— Сама иди, — огрызнулся муж. — Умная!

— Или вы сами откроете, или потом будете чинить дверь, − сказал Дерек. − Мне только спросить. А на лестнице мне неудобно.

Обычный полицейский борзеж, если нет ордера, за исключением на редкость уместно употребленных «потом будете», но в большинстве случаев работает. В мозгу у обывателя любой расы накрепко сидит, что вот придет кто-то, имеющий право, и спросит с тебя.

Нам открыли.

А они оказались молодые: наверное, снимают жилье, пока нет денег на домик. Оба люди. Парень серенький, в очках, из категории язвительных интеллектуалов, мнящих себя интеллигентами. Клерк, наверное. Несвежая майка, треники. Впустил нас и сел в сторонке, оседлав стул. А у девчонки, между прочим, свежий синяк под глазом. Кто-то ломится в чужие двери насыщать жажду крови, а кто-то разбирается между собой, в комнатенке с продавленным диваном. Чужим тут и взять-то нечего. Ни один посторонний не поймет, как они друг дружку ненавидят.

Он растоптал ее жизнь, она ежедневно пьет его кровь. На кухне полно немытой посуды, и битые тарелки на полу в луже не то соуса, не то супа. Полная пепельница окурков, при взгляде на которую Альбина чуть не стошнило. Как можно курить в квартире? При женщине? Как вообще можно курить?

Было что-то ужасно неловкое в том, что мы, чужие, видим все это.

— Вопрос первый. Когда тут проходила толпа, не было ль с ней эльфенка? Только не грузите мне, будто и из окон не выглядывали.

Девушка молча покачала головой. В соломенных волосах моталась забытая папильотка.

— Подумайте. Мальчик четырнадцати лет. Он должен быть заметен даже без тартана Дома.

— Нет. Я весь день смотрела из-за занавески. Толпа — она как река была.

Она показала рукой, какая была река.

— Ну, я отворачивалась, конечно. Может, другой улицей прошли?

— Может и так, но навряд ли. Тут узкое место, другой улицей далеко обходить, если идти к гномам.