День Полыни

Набережная здесь не предназначалась для променада: заключенная в гранит, это была, тем не менее, рабочая зона. Здесь швартовались частные катера, которые сдавались для разовых грузовых перевозок. Мардж показалось... или она заметила несколько суденышек на середине реки. Заякорены: видно, владельцы с семьями пережидают там Полынь. Стоят на вахте, нервно курят, прислушиваются: не ползет ли кто через борт, не крадется ли с топором...

Когда-то тут жили русалки. Зеленоволосые женщины с нефритовыми глазами, обладавшие способностью магическим образом воздействовать на гормоны мужчин.

Рождались у них только девочки. Марджори слышала множество историй про русалок, но не встречала никого, кто бы видел их своими глазами. Город их уничтожил. Русалки живут только в чистой воде.

Мокрые шлепающие шаги заставили ее вздрогнуть, но девушка с пакетом в руках, налетевшая на Мардж, испугалась еще больше. Пакет был из черного пластика, такие в приличных домах используют для мусора. Мардж недавно об этом узнала: это было Правило Респектабельной Жизни, и она его выучила.

После полной приключений уличной жизни ее сильнейшим образом вело на респектабельность.

Та, вторая, была очень красива. Ее лицо выплыло из вечернего мрака светясь, как луна. Огромные темные глаза — сплошь темные, тонко нарисованные брови приподняты к вискам, тончайшие, почти ускользающие черты, скорбный рот, очень длинные и очень темные волосы, прямые и скользкие, как мокрый шелк. Такую представляешь себе только с книгой, и еще они все время молчат и смотрят прямо, как совесть.

Девы этого типа не умеют громко смеяться, подруг у них нет, но мужчины сходят от них с ума, особенно большие немногословные мужественные парни: они отправляются в квесты и совершают во имя любви немыслимые подвиги. Тем не менее, девы эти почти всегда несчастны и часто кидаются в омут.

— Ну что, что? — шепотом закричала та.

Мардж сделала шаг назад, истерика всегда отталкивала ее.

Но истерика — истерикой, а на мост пройти надо. Тот, что слева — ближе.

— Почему закон говорит: сегодня можно, а люди смотрят, и глаза их говорят — нельзя? Куда мне деваться: помочь-то никто не поможет! Счастье пополам, а горе — за двоих, так что ли? Это по правилам? Я молодая еще, я для себя еще не жила: с чего это вдруг все должно кончиться, когда еще и не начиналось? Знаешь, сколько ей нужно всего, если по-хорошему? Я только на нее работать буду.