Манящий абрис смерти

Рабен, от которого постоянно исходила волна жалости, все пытался отправить меня в отпуск, да ещё и приплатить за это, но я так же регулярно отказывалась. Я цеплялась за жалкий шанс оттаять всеми руками и ногами, но также я понимала, что без Стефана этот мизерный шанс становится ещё более призрачным. Я реагировала на каждое открытие двери учащенным сердцебиением и старалась не показывать своего разочарования. От него не было никаких новостей. Я даже не знала на свободе ли он.

Пустое место секретаря мозолило всем глаза, пока, примерно через неделю после событий, Рабен не привёл молодую девушку, представив ее как свою племянницу-студентку факультета коммуникаций.

Я бралась за любых клиентов, чем сложнее, тем лучше. Это означало, что домой я приду без сил и не буду, всматриваясь в тёмный прямоугольник потолка, думать и вспоминать.

Мое сознание держалось стойко, а вот подсознание предавало, и в снах я была почти счастлива, осязая рядом любимого Стефана, целуясь с ним и держа его за руку.

А потом, потом я начала сходить с ума и видеть Стефана, но уже наяву. Вот мелькнул знакомый силуэт среди толпы, я всматриваюсь и вижу совершенно другого парня. Вот я улавливаю знакомый взгляд, а через мгновение понимаю, что смотрю на плакат или баннер и не отвожу глаз.

И тогда я сама позвонила дознавателю Эдгардту. Он пригласил меня в следующий понедельник на беседу в управление, куда я не замедлила прийти.

- Доброе утро, Алексей Маркович.

- Доброе утро, Нина, садись, подожди, я немного занят, - дознаватель разговаривал по телефону, пока я присела в кресло напротив и рассматривала резные бордюры потолка. Наконец, Эдгардт закончил разговор на довольно агрессивной ноте и, положив трубку, сцепил перед собой руки. Странно, но я не чувствовала от него ничего вообще, как от Стефана.

- Вы поставили ментальный блок? - профессиональное любопытство превыше всего.

Эдгардт недоуменно посмотрел на меня:

- Что? Ах, да, это обязательное условие всех работников правосудия, чтобы избежать возможности давления на нас.

- Интересно, но у Стефана, - на имени я споткнулась, мгновение поколебалась, но продолжила, - стоит такой же.

Эдгардт взял в руки пухлую папку, лежащую перед ним:

- Вот о Стефане я и хочу поговорить. Для начала, я дам тебе прочесть вот это.

И он пододвинул мне бумаги.

Я мельком глянула: напечатанные на машинке, написанные от руки, какие-то квитанции, фотографии.