Манящий абрис смерти

Елизавета Рудольфовна пропустила нас вперёд, а сама продолжала говорить:

- Стефан, я ещё не поблагодарила за операцию, врач мне только после неё сказал, кто сдавал мне кровь. Я ценю твоё участие, ты мне как сын.

- Давайте не будем о грустном сейчас? - Стефану явно было неудобно под благодарностью Елизаветы Рудольфовны. Он шёл уверенно, будто бывал здесь не единожды, скорее всего так и было.

Внутри дом был просто напичкан электроникой: видеофон, магофон, несколько телевизоров, устройства для поднятия и опускания жалюзи на окнах, автоматическое включение света по голосовому приказу, массажное кресло - это то немногое, что я успела увидеть, но уже поняла, что хозяйка женщина непростая.

Елизавета Рудольфовна заметила мой интерес:

- Это все подарки Стефана, он говорит, что я должна жить с удобствами. И прав, действительно, я заново полюбила этот дом.

Пока она говорила, парень споро включил чайник и вытащил три кружки из кухонного шкафа, разрезал бечевку на коробке и миру явились чудесные пирожные, заставляющие одним своим видом истекать слюной.

Я чувствовала в мою сторону искреннее любопытство хозяйки, её едва сдерживаемые вопросы, её грусть и материнское тепло в сторону Стефана.

А от самого Стефана, как обычно ничего, и почему-то это сейчас меня сильно расстроило.

- Как тебя зовут, деточка? - Елизавета Рудольфовна села за стол напротив меня.

- Нина, - разлепила я губы.

- Давно вы со Стефаном?

- Что вы имеете в виду? Наше знакомство? Пару недель, не более, - я поняла, о чем она спросила, но мне было нечем её порадовать.

Несносный болтунишка наконец и сам присел на третью сторону небольшого кухонного столика, имея возможность глядеть нам обеим в лицо.

Елизавета Рудольфовна с недоумением взглянула на него:

- А я думала вы вместе.

- Это вопрос времени, - невозмутимо ответил Стефан, чем заставил меня покраснеть от злости.

Вот жила же без него, равномерно, спокойно и тихо. Так нет же, стоит ему только рот раскрыть, как я переживаю всплеск разнообразных эмоций, от которых уже давно отвыкла.

- Мне, кажется, преждевременно о чем-то говорить, - я попыталась поставить нахала на место.

- Он не откажется от тебя, слишком упертый, - Елизавета Рудольфовна улыбнулась, сглаживая резкость фразы, - только, если, конечно, он совсем тебе не нравится, но это не так. Я вижу, как вы друг на друга смотрите, особенно, когда думаете, что другой не видит.