Хозяин Леса

На крыльце она замерла на секунду, вдохнула, выдохнула. Янек, кажется, понял, что сейчас не время читать морали. Ну и славно. А теперь к метро и на остановку. Какой там автобус?..

Ноги уже несли её сами, и окружающий мир слегка поблек за пеленой тревожных, суетливых мыслей. Потому Зося и прозевала момент, когда за углом корпуса из ближайших кустов вытянулась пара рук и рванула её на себя.

В голове пронеслось паническое: «Янек!» Брат должен, обязан был услышать! Сама она боевой магией почти не владела — та вспышка в коридоре не в счёт.

Впрочем, руки тут же разжались. У грязно-серой стены стоял Мирон и виновато морщил лоб.

— Сорри, — прохрипел он вполголоса. — Неловко вышло.

У Зоси закружилась голова. Вот он, живой, целый, родной… Она не понимала, чего хочет больше: придушить гада или рухнуть ему на грудь, рыдая, словно в дешёвом романчике. Вместо этого обхватила себя за плечи, закусила губу и промычала:

— Ты контрольную по матрицам пропустил. На зачёте завалят.

Кусты затрещали снова.

Янек ворвался «на сцену преступления» с закатанными рукавами и с одним из своих массивных браслетов в кулаке. Мирона он окинул взглядом с неприязнью, Зосю — с тревогой. Та запоздало вспомнила, что именно в этот «кастет» брат вчаровал разряд в сотню киловольт, и сдвинулась, чтобы стоять между парнями.

— Ну?!

Мирон поднял руки и повторил:

— Сорри. Правда. Пасут меня, — он потупился и продолжил ещё тише. — К следаку вызывали, из-за парка. Думают, я как-то связан.

Гонево полное, но отец, ясное дело, в бешенстве. Пришлось по старинке, в окно — и ходу.

Брови Янека сдвинулись, рисуя предельное сомнение. Теперь уже Зося придержала защитника за локоть.

— Я же говорила, это не он.

— А вот не уверен, — с угрозой в голосе выговорил брат, но кулаки опустил. — Мирон-кун, пойми меня верно: прямо сейчас ты ходячая бомба с дерьмом. Запалят вместе — не отмоемся ни я, ни систер. Уж прости мой прагматизм…

Он порылся в сумке, закинутой в пылу бега за спину, и достал часы.

— Вот. Лучше забери. Не хочу, чтоб нашли у нас дома.

Нацепив хронометр, Мирон задумчиво покивал.

— Верно. Всё верно. Только… — он замялся, поднял ладони к лицу, а потом бросил руки вдоль тела. — Янек, сейчас серьёзно. Что ты говорил о проклятьях?

Ветер подёргал кусты за ещё не слетевшие глянцевые листья, запутался среди веточек. Вернув «кастет» на запястье, Янек медленно раскатал рукава и тоже понизил голос:

— Не здесь.