Карэле Карэле и другие волшебные существа

– С ними никогда и ничего не бывает просто! Но ты права, попробовать стоит.

*

Крошечный задний дворик кондитерской, освещаемый почти полной луной, казался одновременно таинственным и уютным. Высокий забор с узенькой калиткой отгораживал его от мира. Старая яблоня покачивала ветками с набухающими почками. На нескольких грядках, занявших всё свободное пространство, уже начали всходить посеянные Алли семена.

«Опять какие-то травы», – лениво подумал Карэле, любуясь луной. Он сидел на скамейке под яблоней, накинув на плечи шерстяной плед – по вечерам всё ещё было прохладно.

На крыльце призывно светлел маленький горшочек со сливками.

Какая-то ночная птица тихонько посвистывала в ветвях. Над головой носились первые летучие мыши, ошалевшие от весенних запахов после долгой спячки.

На втором этаже дома светилось окно, но вскоре свет погас, и Карэле остался один на один с луной, робкой ночной птицей и запахом юной весенней ночи.

Наконец, он заметил краем глаза какое-то движение. Карэле перевёл взгляд вниз, на землю, не позволяя себе взглянуть на ночных гостей прямо.

Бесполезно: под прямым взглядом эти ломкие, причудливо вытянутые силуэты сольются с тенями, бесследно растворятся в ночи. Их можно увидеть только боковым зрением, да и то если повезёт. Или не повезёт, как посмотреть.

– Доброй ночи Соседям, – негромко произнёс Карэле.

Силуэты взметнулись на крыльцо, покружились вокруг горшочка, снова спрыгнули на землю. Сегодня они были беспокойнее, чем обычно.

– Добрая ли это ночь, Карлеллеле? – прострекотал, прочирикал кто-то из них.

Остальные недовольно загудели.

– Что вас встревожило? – спросил кондитер, не поворачивая головы, хотя вёрткие силуэты метались вокруг, как огромные мошки.

– Тебе ли не знать, Карлеллеле! Мы не любим чужих! И не станем терпеть чужаков на нашей земле, нет, Карлеллеле, не станем!

Тени согласно защебетали, зашипели, завыли. Снова метнулись на крыльцо и обратно – и сгинули, словно их и не было.

Только черепки от разбитого горшочка со сливками остались лежать на земле.

*

– Ума не приложу, кто мог их так разозлить, – признался Карэле, откусывая кусочек свежего круассана. Жена подлила ему чаю. Они завтракали в маленькой гостиной, у окна, выходящего на улицу. Пат уже давным-давно проснулся. По мостовой сновали коляски и проносились всадники на мягко топочущих котах. С тротуара до окна долетали обрывки разговоров прохожих. Впрочем, собеседникам было не до них.