Спирас. Книга 1

Это местечко считается ямой и отстоем? Он им покажет, что такое настоящая яма!

***

30.12.1959 год.

Первый мир, Княжество Адамант

11 лет до начала революции

09:10 (среда)

Аластер

– Здравствуй Роберт, здравствуй Льюис. Как ваши дела?

Двое стражников у низкой двери отвесили поклон.

– Здравие желаем, досточтимый Аластер. Вы вернулись с празднования Выбора?

– Вернулся и желаю пройти.

Он улыбнулся и собрался сделать шаг, но стражник его остановил.

– Господин Аластер, тут такое дело, – он заговорщицки прищурился, – в следующем месяце состав несения суточного наряда будет изменен.

Наша смена больше не будет стоять здесь.

Это было плохо, Аластер нахмурился.

– Не будете ли вы так любезны узнать о новых сменах и отметить среди них предположительно сговорчивых лиц.

– Вот, господин, – стражник достал из-за пазухи свернутый напополам служебно-серый лист бумаги, – тут отмечены те варианты, о которых вы сказали. Мы поговорим с ребятами, они ничего, вообще, и вас знают. – Стражник улыбнулся.

Хитрый лис! Аластер прекрасно понимал, что их дружеские отношения поддерживаются постоянными вливаниями лет жизни. Элизавет регулярно расплачивалась со стражниками, подкидывая им по два-три года. У нее были свои возможности для этого.

– Проходите, господин.

Аластер вошел. Триста сорок три ступеньки вверх, длинная, никак не используемая терраса, еще сто восемнадцать ступенек, и вот она, маленькая деревянная дверь на петлях.

Аластер несколько раз постучал.

Ответа, естественно, никогда не было, но он почему-то всегда выполнял небольшой ритуал элементарной вежливости.

Обстановка этой комнаты никогда не менялась. Возможно, если бы хозяин этого жилья мог говорить, то пошутил бы что-нибудь про «постоянство – признак мастерства».

Старая тринадцати-серая мебель – в основном столы, мольберты, всякие фигуры для… Аластер не знал, как как они называются правильно… фигуры правильных геометрических форм, чтобы срисовывать с них. И груды бумаги, холстов, кожи и прочего, на чем можно было рисовать.

Здесь валялись просто так, порой на полу, листы коричневого, желтоватого и даже иногда белого Божественного цвета. Сюда доставляли материалы всех оттенков, которые были нужны для работы.

В углу комнаты, сгорбившись за рабочим столом, сидел господин Ферроу.

– Доброе утро, досточтимый, – поздоровался Аластер.

Художник поднял на него отрешенные глаза, они всегда становились такими, когда он писал.