Спирас. Книга 1

Аластер на секунду задумался, тренируют ли будущие Изыматели на занятиях казни или их учат только собирать налоги? И в том, и в другом случае человек лишался потенциальных лет. Разница – лишь в количестве, разумеется. Какой сейчас налог? Кажется, у каждого жителя из черных городов ежегодно забирают не так много.

Группа молодых изымателей подошла к своим подопытным. Аластер вдруг вспомнил белую жидкость, которую ему почти силой влила в рот Элизавет. Он судорожно задернул второ-серую ткань с бахромой, отгородился от этого зрелища.

Наверняка, налог собирают точно так же, как казнят… Уверены ли выпускники в своих умениях? А если кто-то из них не успеет вовремя остановиться? Что, вообще, в Цирите делает школа Изымателей? Княжество богато лесом, вот пусть бы древесину и производили!

Вернувшись, Аластер не пошел к себе. Он решил сначала навестить Ферроу. Старик наверняка будет рад, а ему самому срочно требовалось посмотреть на что-то… живое и, желательно, не черное. Он очень хотел еще раз услышать, как чирикает нарисованная птичка.

На улице все холодало. Уже подходя к знакомой дверце, Аластер услышал шум и понял – что-то не так. Стражников на посту не было, оба почему-то стояли чуть поодаль. Один наклонился к земле.

Аластер побежал туда. Изо всех сил он пытался успеть, но понимал, что опоздал. Он растолкал стражников и увидел то, что они рассматривали – худое тело в тринадцати-сером балахоне на замороженной земле. Из-под седой головы растекается струйка запрещенного красного цвета. Горячая и подвижная.

- Ферроу! – заорал он, но старик не ответил. Не мог ответить, и это теперь навсегда!

Он судорожно задрал голову наверх, – туда указывал стражник, что-то объяснял ему. Там, распахнутое настежь, темнело окно мастерской. В этой темноте мелькнуло что-то еще более темное. Черный плащ!

Аластер оставил тело, в котором уже не оставалось ничего от художника, и понесся наверх. Триста сорок три ступеньки вверх, длинная терраса, еще сто восемнадцать ступенек, и вот она – маленькая деревянная дверь.

Сейчас распахнута. Он влетел внутрь и вцепился в высокую фигуру:

– Почему? За что ты его? Император знал! Он сказал, что не гневается!

Карающий меч мог бы сбросить его с себя одним щелчком и прекратить поток бессвязных обвинений, но Виктор выслушал все до конца. Лишь когда у Аластера закончились слова, он ответил скупо и сухо:

– Художник сам решил окончить свою жизнь. Я здесь не за этим.

Аластер ничего не понимал. Годы жизни – ценнейший ресурс.