Святоша. Путь экзорциста

Он зачерпнул пойло стеклянной кружкой, посмотрел на свет и опустил внутрь чайную ложку, довольно хмыкнув.

Зазвякал, размешивая дымящийся напиток, достал её и попробовал кончиком языка. Нехорошо позеленел, постоял так какое-то время и затем протянул чашку мне.

— Это что? — задал я проверочный вопрос.

Надежды получить ответ в виде полного списка ингредиентов у меня не было. Я всего лишь хотел удостовериться, что ученый в процессе не забыл, для чего он делает это пойло.

— Лучше выпейте залпом, — проигнорировал он вопрос, но увидел мой подозрительный взгляд и добавил немного недовольно: — Ну а зачем вы пришли? Это решит вашу проблему со слишком быстрым прогрессом возможностей.

Но меня такая расплывчатая формулировка не устроила, так что я принялся задавать уточняющие вопросы. Далматский постепенно раздражался, но заверял в том, что у меня не отрастет хвост или прочие лишние конечности, мне не начнет мерещиться всякая ерунда, не отнимется язык или ещё не дай боги что.

На предположение о возможности в принципе лишиться способностей, он возмущенно отмахнулся:

— Не несите чепухи, юноша, это в принципе невозможно.

Эх, спросить бы про то зелье, что он приготовил для монаха, что скрыл нулевку. Но тогда я выдам своё реальное положение. И даже если профессор не станет докладывать сам, то ему могут задать вопросы обо мне. Я бы точно задавал.

Так что я тяжело вздохнул, посмотрел на ярко-лимонный цвет напитка и протянул руку, забирая кружку.

— На вашем месте я бы этого не делал. Может отключить обоняние на какое-то время.

Я замер, задумавшись и взвешивая все за и против. За было только одно: шанс не умереть в страшных муках, когда организм не справится с растущим даром. Против была уйма шансов умереть в страшных муках от этого пойла.

Зажмурился, выдохнул и опрокинул в себя зелье. Горло обожгло словно лавой, язык защипало, а от мерзкого вкуса затошнило так, что мне стоило огромных усилий не вернуть результат труда профессора обратно в тару.

— Вот и славненько, — услышал я приглушенный голос и почувствовал, как меня поднимают под руку и подталкивают. — А теперь у меня другие дела, так что идите, юноша, не мешайте.

От открытия глаз мне стало хуже. Тошнота усилилась, меня зашатало, но профессор вывел меня на свежий воздух, от которого стало полегче. Я едва передвигал ноги, тропинка плыла и убегала.