Ворон (петербургские повести)

Антиох несколько отстранился.

- И рад бы, да никак, Варахасий, - сочувственно сказал он. – Нет больше моей власти над текстом. Тебе бы кого другого поискать надо. Я уже все – переступил порог, дверь захлопнулась. Оттуда возврата нет.

- Анемподя моя, - со слезой проскрипел поручик.

Дворник же перевел тяжелый, сумрачный взгляд на меня и, по-видимому не найдя в моей внешности ничего интересного, снова кинул в рот кусок колбасы.

- Я так думаю, что рюмизмы это, - загадочно сказал он.

- Чего-чего?

- Рюмизмы, - тупо повторил дворник.

– Испарения такие, которые, значит, из-под земли образуются. Ее, то есть рюмизму эту, вдохнул - и у тебя, мил-человек, значит, видения. Потом, значит, снова выдохнул рюмизму-то, говорю, и сразу – ничего этого нету…

- А как же ты сам, Варахасий?

- И меня тоже нету, - упрямо сказал дворник.

Я окончательно перестал что-либо понимать, тем более что в эту минуту как сумасшедший затрезвонил стоящий посередине томатной лужи будильник. Металлическое дребезжание раскатилось у меня прямо под черепом.

Я подпрыгнул, прихлопнул его ладонью и здорово укололся.

- Тс-с-с, дядя, нос мне своротишь, - шепотом сказали из-под стола.

Обстановка вокруг опять резко переменилась.

Стемнело как перед сильной грозой, и сгустками серой тревоги выступили вперед углы мебели. Комната как-то странно перекосилась: стена с окном оказалась вверху и занавески колыхались, как проплывающие облака, противоположная же стена, наоборот, опустилась и мрачноватым прямоугольником зияла в ней дверь в прихожую.

На концах же этой тупоносой качели вертикально по отношению к полу и, значит, почти горизонтально ко мне, непонятно каким образом сохраняя в этих условиях равновесие, будто памятники застыли две вытянутые фигуры.

По силуэту в фосфоресцирующем, мутном окне я узнал Антиоха. Простерши руку с зажатым в ней чудовищным пистолетом, он целился куда-то вниз.

А снизу, из проваленной темноты, капризным голосом требовали:

- Опровержение! Во всех газетах! Немедленно!..

Дворник гигантским четвероногим жуком карабкался по паркету.

- Сичас, сичас, ребята, все будет как в тиятре...

- Чего это они? – спросил я.

Буратино высунул голову из-под стола.

- Ложись на пол, дядя. Укокошат ведь, озверел народ...

И снова утянулся под стол.

- Кантемирыч, - устало сказал я. – Честное слово, ни хрена больше не соображаю. Честное слово, шли бы вы лучше домой…

- Выгоняешь? – весело спросил Антиох.

- Не выгоняю – прошу…

- Ладно- ладно, - сказал Антиох, - уже заканчиваем.