Цена небрежности

– А теперь, – щелчок пальцев, – пора просыпаться! И до новых встреч!

И Рэм проснулся. Он открыл глаза и понял, что лежит под могучим одиноким дубом, который делил время и пространство между Черными Ключами и Ясным Холмом на две равные части. А еще Рэм понял, что рядом сидят соратники, друзья и – воин поймал недовольный взгляд Мичи – почти друзья. Сидят и ждут его пробуждения.

Усталое, измученное лицо жреца осветила мягкая теплая улыбка: «Хватит спать, соня!»

Глава 8. Вещи, соседи и задания

Рэм лежал на кровати и рассматривал потертую серебряную безделушку.

«Серебряное кольцо Джейла Брейка. Прочность: неразрушимо. Выносливость: +1. Сила: +1. Добавляет владельцу черту «Отмеченный Джейлом Брейком». Один раз за время существования позволяет получить помощь от Джейла Брейка».

В душе Рэма боролось два желания. Первое требовало надеть кольцо, получить бонусы к силе и выносливости, стать обладателем черты и уповать на помочь высокоуровневого... создания. А второе... Воин помнил, как отзывался Джейл Брейк о той же Мичи.

Игрушка. А с игрушками играют, пока они не ломаются или не надоедают. Становиться игрушкой, марионеткой, пляшущей на нитях, Рэм не хотел. Гордость и... предубеждение? Нет, скорее: гордость и убеждение. Воин прекрасно осознавал, что Джейл Брейк преследует свои и только свои цели, и вряд ли на пути к их достижению станет беспокоиться о мелких незначительных фигурах, таких как Рэм.

А кольцо... Воин сжал руку с серебряной искоркой в кулак, повернулся набок и забросил подарок Джейла Брейка под кровать.

Рэм не собирался становиться чужой игрушкой. Способности, черты, уровни, навыки, характеристики – всё это воин планировал получить собственными силами и стараниями.

Рэм повернулся и глянул на потолок, затем перевел взгляд на масляную лампу, горящую на крюке рядом с дверью. Можно было бы потушить ее, но для этого требовалось встать, а вставать воин не хотел. Оставалось ждать, пока Йерк, решивший уделить кусочек ночи для писанины, вернется с кухни и погасит лампу.

Волшебник со странной настойчивостью продолжал изводить бумагу. Он чертил какие-то схемы, что-то рисовал, что-то записывал: вот только результаты своих трудов Йерк не показывал никому. Ни Рэму, ни Лансу, ни Мичи. Лианга писанина волшебника не интересовала. Рыжая, как-то раз без разрешения залезшая в мешок толстяка и мельком изучившая рукопись, рассказывала, что ничего интересного в записях нет.

А пока... пока мысли Рэма медленно уносились в недавнее прошлое.