Цена небрежности

– Зря, – произнес Ланс, – слизь червей обладает целебными свойствами. Если не ошибаюсь, она используется в приготовлении средств для ухода за кожей и лечения гнойных ран.

– Шутишь? – Мэри Сью несколько мгновений смотрела на жреца хмуря тонкие брови, и в конце концов заключила. – Не шутишь!

– Тогда почему сидишь и ничего не делаешь? – в голосе Рыжей послышались возмущенные нотки. – Надо ее собрать, а потом продать!

– Надо бы, – Ланс вздохнул, покопался в заплечном мешке и вытащил из него четыре небольших кувшинчика с перевязанными крышками и четыре деревянных скребка.

– Я немного не рассчитал, думал червь поменьше будет. Так что собирайте, а я схожу к Росжену и попробую уговорить его выдать нам емкости побольше.

Вытащенное из мешка перешло из рук в руки. Неудачники взялись за скребки, а Ланс поднялся по лестнице и выбрался из подвала.

– Какая же это гадость! – проворчала Рыжая, соскребая с кожи мертвого червя липкую слизь. – А от это штуки точно есть польза?

– Говорят помогает, – подтвердила Мичи.

Мошеннице не досталось ни кувшинчика, ни скребка, и она обшаривала подвал в поисках чего-нибудь интересного. Остальные молчали. По подвалу разносился скрип скребков и звуки шлепков. Собранная слизь плюхалась в кувшины с неприятным, булькающим звуком. Вскоре место для ценного сырья закончилось.

– Интересно, – Мэри Сью брезгливо рассматривала измазанные слизью руки, – а чем еще она может помочь?

– Тебе она ничем не поможет, – ухмыльнулся Лианг. – Ничего у тебя не вырастет.

– У тебя тоже, – сообщила Рыжая, окинув оценивающим взглядом невысокого худощавого следопыта.

Меж тем Мичи, не найдя ничего в подвале, принялась осматривать тело червя. Больше всего мошенницу заинтересовал выделяющийся сегмент. Она подобрала скребок и очистила от слизи небольшой участок светло-розовой кожи. Мичи пару раз похлопала ладонью по очищенной поверхности, после чего приложила ухо, прислушалась, и, нахмурившись, вытащила кинжал из ножен.

– Странно, – сообщил следопыт.

– Из куска, что в коридоре остался, еще течет, а из этого перестало.

Мичи его не слушала. Она сделала один надрез, рядом с ним – второй, и отогнула кусок нежно-розовой кожи. По мертвому телу пробежала дрожь, а из раны потекли слизь и кровь. Мичи это ничуть не смутило. Она просунула руку в червиное нутро. Лицо девушки выражало целеустремленность: ни брезгливости, ни раздражения, ни возмущения – похоже, ее и впрямь заинтересовало скрывающееся внутри.