Цена небрежности

– А я не готова! – фыркнула Рыжая, но под испытующим взглядом Ланса сникла и, надувшись, бухнулась на скамейку. – Хорошо-хорошо. Готова.

Рэм недоуменно смотрел на остальных, пытаясь понять, как вышло, что все согласились с его предложением.

– Небывалое единство. Значит о роспуске группы говорить преждевременно, – задумчивая полуулыбка не сходила с лица Ланса, – А раз так есть еще одна идея. Предлагаю каждому выдать по одному талеру в качестве небольшой премии и устроить выход в город! Нам надо хорошенько отдохнуть!

– А кое-кому, – добавил жрец, как бы ненароком глянув на Рэма, – не помешало бы и одежку новую прикупить.

– Согласна! – радостно завопила Рыжая, немедленно позабыв про обиду, и вскочила со скамейки. – Где мой талер?

– Возражений нет? – Ланс обвел взглядом Неудачников. У нового предложения противников не нашлось. – Хорошо, ждите здесь, я схожу за деньгами.

Проходя мимо Рэма, жрец едва слышно прошептал: «Молодец! Отличная работа!»

***

Город продолжал жить шумной жизнью. Кто-то спешил по делам, кто-то прогуливался не спеша, а кто-то сидел на скамеечке перед домом и наблюдал за первыми и за вторыми.

Раздавались и детские пронзительные вопли, и громкие выкрики погонщиков, и возмущенные крики прохожих. Дети играли, погонщики требовали уступить дорогу десятку телег, груженых кирпичом, а прохожие уступать не хотели. Пахло дымом, хлебом, пылью и приближающейся осенью. Пусть солнце светило ярко и дарило достаточно тепла, ощущение летней свободы и размеренности оставалось в прошлом. Его сменила осенняя меланхоличность. Люди суетливо готовились к зиме, но в их действиях чувствовался какой-то надрыв, какая-то сдавливающая тяжесть, желание остановиться, замереть и больше ничего не делать.

– Идем на Торговую площадь? – спросил Ланс и, не дожидаясь ответа, вышел за ворота. И сразу же остановился.

– Привет, соседушка, – на пути жреца возник громадный детина. Лукаш Шибко! Хмурый взгляд из-под кустистых бровей не сулил ничего хорошего.

– Что-то случилось? – дружелюбие в голосе Ланса казалось вполне материальным.

Оно обволакивало, заставляя верить в невероятную доброту и отзывчивость жреца в сером балахоне.

– Живете тут, да? – взгляд Лукаша переместился на дом, в котором проживали Неудачники. Осмотрев здание, детина переключился на ворота, на оградку, на двор с колодцем, на будку с сердечком. – Не впечатляет.

– Эй! – возмутилась Рыжая. Почему-то громадный медведеподобный Лукаш не произвел на нее особого впечатления.