Цена небрежности

Гэби Клейн растерянно разводила руками, печально улыбалась и, глядя в потолок, удивленно вопрошала: «Никак не пойму, с чего это они решили уехать?»

Неудачники и Кевин сидели за столом, завтракали и общались. Рядом с ними суетилась Жаохуи Цяо. Возникало ощущение, что Гэби Клейн за счет торговца Берилла решила откормить искателей приключений. Помимо просяной каши с калиной на столе оказался и одуряюще пахнущий окорок, и кровяные колбаски, отдающие чесноком, перцем и почему-то корицей, и тонкие ломтики поджаренного бекона, в которые чьи-то умелые ручки завернули кусочки остро-соленого сыра, и вареные яйца, и салат из зелени и овощей, и свежеиспечённые булочки, распространяющие вокруг себя столь изумительный аромат, что было непонятно, как они еще лежат на подносе, а не находятся внутри дорогих гостей.

За столом солировал Йерк.

Он рассказывал почти позабытые истории из жизни жителей Костяного Мешка.

Да-да, именно так в стародавние времена называли юго-восточные окраины Истрии. Когда-то давным-давно в этих местах находились многочисленные кладбища, но не людей, а животных.

По каким-то странным причинам самые разнообразные твари собирались огромными стаями и приходили в Костяной Мешок умирать.

Упомянул Йерк и про дубовые рощи, непонятным образом перемещающиеся с места на место, и про последнего Идущего Путем Леса, которому князь Густав Первый вопреки своему прозвищу отрубил не руку, а голову, и про заливные луга, где собирались как лекарственные, так и ядовитые травы. Не забыл Йерк рассказать о Черном Шипе, огромной, заостренной скале, одиноко стоящей посреди разнотравной степи.

По слухам, она притягивала к себе все железные предметы, а по некоторым слухам и не только железные, а все подряд, превращаясь в погребальный монумент для любого живого существа, оказавшегося поблизости.

Обычно писклявый голос Йерка звучал ровно, уверенно. И никто не спешил прерывать его. Даже Лианг, любящий вставлять пару гросов в любой разговор, молчал и наслаждался трапезой.

Лишь Кевин изредка задавал уточняющие вопросы, а то и поправлял разошедшегося волшебника.

Посетитель, что весь прошедший вечер просидел за столом в углу и кутался в черный бархатный плащ, по всей видимости собирался и новый день провести за тем же столом. Изредка к нему подскакивала Жаохуи, приносила новую пузатую кружку, а старую забирала. Посетитель благодарно кивал и неторопливо листал толстую книгу. Серая табличка над ним за ночь ничуть не изменилась.