Ведьмак из СПб

Решив не забивать голову, он электронным ключом-таблеткой раза с десятого открыл подъездную – парадную! – дверь и переступил через порог.

Ремонта в парадной не было давненько. Облупившиеся стены с редкими вкраплениями краски, «расписанный» плесенью потолок, запах кошачьей мочи вкупе с «ароматами» канализации, кривые ступеньки... и все это – в свете тусклых лампочек, от которого начинали болеть глаза.

С брезгливостью отдернув руку от липких перил, Волков поднялся на второй этаж. Сверившись с циферкой на брелоке, позвенел ключами, борясь с тугим замком, и распахнул потрепанную временем двустворчатую дверь.

..

– Твою-ю ж ма-ать, – не смог сдержать он разочарованный вздох.

Пусть Иван Петрович и упоминал, что Макс должен «проникнуться духом и атмосферой Петербурга» – а где сделать это лучше, нежели в типичной коммуналке? – но все-таки ведьмак ожидал увидеть... что-то менее «убитое»!

Длинный коридор. Не широкий и не узкий. Под высоким потолком висит одинокая пыльная люстра, а в конце коридора – яркое пятно «оконного» света.

По стенам, друг напротив друга – шесть старых деревянных дверей, перемежаемых полуободранными обоями грязно-серого цвета, склеенными из разных кусков. На полу – затертый вздувшийся линолеум с зияющими дырками и жалкой попыткой скрыть их нагромождением различного хлама: от тазиков, ведер и обуви до табуреток, картонных коробок с игрушками и детской коляски без колес.

– Здрасьте... – из ближайшей левой двери выглянула побитая жизнью и, скорее всего, мужем или сожителем, неопрятная темноволосая женщина лет сорока.

Проспиртованное опухшее лицо женщины выражало стойкое желание – побыстрее выпить.

– Здравствуйте, – кивнул Макс. – Я...

Но представиться не успел – немытая сальная голова скрылась за дверью, которая тут же и захлопнулась.

– Да уж, контингент – огонь, – морщась от резкого запаха пота, подгоревшей еды и химозы, Волков прошел по скрипящему коридору к пятну света – просторной кухне.

«Гордость коммунальных хозяек» встретила Макса заплеванным полом, сколотым кафелем, покрытым копотью потолком и полудюжиной немытых загаженных плит, стоящих вдоль стен.

За кухонным столом возле окна сидели двое – дородная баба лет пятидесяти пяти с фиолетовыми волосами, и рослый смуглый паренек в джинсовом костюме. Не обращая внимания на вонь и разруху, жильцы спокойно попивали чаек с крендельками.

– Добрый вечер, – отвлек их от этого занятия Волков. – Меня Максим зовут.