Темным ведьмам не отказывают

В углу двери как раз проступил узор, напоминающий мужское лицо. Я уже хотела сотворить вокруг лба защитное окружие, угадав в образе Фо Амаля, но потом всмотрелась повнимательнее и признала: это не мой "клиент" – лицо поуже, волосы покороче, глаза… понаглее, что ли, хотя куда уж больше...

— Тьфу! — опомнилась я, вернувшись в реальности. — Привидится же. Не хочу показаться наглой, но мне нужен ключ.

Снежный узор перечеркнул замочную скважину. Иней лег крест-накрест. Доходчиво.

— Ключика, значит, нет, — пробормотала я.

— А если обратиться к Книпсу? У него устройства и всякие железки…

Книпса иней тоже изобразил, прямо один в один с его летными очками. И также… перечеркнул.

— Понятно. Ключа нет. Книпс не подходит. Высокая честь возложена на меня. Я в целом не против, у меня выхода другого нет – только сотрудничество. Хм… есть, вообще-то, некоторые особые зелья. Настойка отпирай-травы, например. Ценное растение. В лавках его не продают. Попытаю счастья вокруг особняка.

Дом смягчился. Даже вывел меня короткой дорогой в сад, где я убедилась, что прадед Герберта был не только торговцем, но и увлеченным натуралистом.

Впрочем, все культурные растения, некогда произраставшие в саду Фо Амалей, давно переродились. Высокий фон темной магии, определила я. А дом – его источник. Для людей не опасно... наверное.

Меня манила теплица в глубине сада, старая, с потрескавшимися стеклами и тяжелой массой дикого вьюнка на опорах. Еще немного – и рухнет. Я бы не удивилась, найдя внутри отпирай-траву, раз уж обнаружила у забора сонницу и магически измененную кровохлебку.

Все эти растения относились к числу запретных. Тут хоть иногда проверки проводятся? Или в Беленхейме можно и конопырь-вьюн растить на смерть врагам?

Дом нравился мне все больше. Если повезет, и у Фо Амаля действительно окажется много недругов, я успею порезвиться на его потрясающих грядках. Можно вообще наделать настоек и травить врагов на подлете: распылять, рассеивать и опрыскивать.

У водостока прижился лютик-мутант. Между плитками пробилась поземница.

Сколько же материала для экспериментов!

Я сновала между некогда роскошными клумбами, радуясь, словно дитя, до тех пор, пока под козырьком крыши меня не обсыпали сором и птичьими перьями.

Над одноэтажным эркером возилась какая-то большая птица, снизу неразличимая. Я слышала глухой клекот и странное покряхтывание. К фауне я всегда относилась с опаской, но любопытная кошка пробуждалась во мне гораздо чаще, чем это требовалось.

Я принюхалась.