Следствие по магии

К середине сентября на окраинах показалась армия генерала Паулюса. Город защищала 62-я армия генерала Василия Чуйкова. Оборонительная война, во многих битвах обороняющийся имеет меньше потерь, чем нападающий. Но не там. За каждый камешек, за те руины, что остались после очередного авиаудара.

Я взяла Кощея за руку, она была просто ледяная.

— Гитлеровцы заняли почти весь центр Сталинграда. Самым трудным временем стал для нас октябрь. «За Волгой для нас земли нет», смертные или бессмертные, люди и колдуны держали несколько километров Волги и пару тройку руин заводов.

Отступать? Мы стояли насмерть. Штаб этой, с позволения сказать армии сидел в окопах, а до линии соприкосновения было метров двадцать, может тридцать. Никто не стремился выйти и проверить. Нам никак нельзя было отдать Курган.

—Чем так важен Мамаев Курган? Что скрыто там?

— У немцев было около сотни колдунов и чернокнижников, они бы стали богами, получив из кургана ту силу, что могла стереть все на земле. Мы тогда объединились с солдатами, что там уже скрывать? Лечили, поднимали, делились амулетами.

Нас принимали, подкармливали. Одни бы не выстояли. Я помню сержанта, Яшу Павлова вместе с тремя бойцами, он выбил противника из четырехэтажного дома в центре города. Не просто людей, там нежити было тьма. Одни лезли днем, иные ночью, а он продержался два месяца. Обычный, казалось смертный, от той нежити, что на него перла, кровь стынет. У Яши был амулет, слабенький, на большее сил не хватало. Он позволял убивать существ из-за Грани с помощью обычной пули. Многие существа вселяют страх в обычных людей, лишают надежды – у него не было от этого защиты. Яша держался на собственных силах.

—Дом Павлова? – Кощей кивнул, смотря куда-то в иллюминатор.

—Один из символов сталинградской победы. Яша умер у меня на руках, до конца сжимая винтовку. Я помню Смерть, что пришла за ним и его отчаянную улыбку ей. Той, от которой даже у богов подкашиваются ноги, а он ей улыбался. Она тогда опустилась перед ним на колено и склонила голову, признавая своё поражение.

—Ты видел ее?

—Она тогда стояла за каждым из нас. Она очень красивой была, для него. Ведь каждому она приходит разной. Февраль следующего года стал мертвым. Мы оглохли от этой тишины, снег в крови, земля пропиталась ей на многие метры. Запах гари я ощущаю даже через восемьдесят лет. Стоны боли, запах гари и крови, а еще тишина – жуткие синонимы той победы. Зимнее солнце видно не было, оно тонуло в этом аромате.