Следствие по магии

Зоя, ты меня поняла? Будешь со Святогором в круге стоять. И не чихать.

Сумерки навалились на холм внезапно, поднимаясь от подножия Мамаева кургана к вершине. Мы преодолели фигуру «Память поколений». Ее символизм — поток людей, которые помнят о героях. Преодолев ступеньки десятиметровой лестницы, мы попадали на Аллею тополей. Становилось все холодней и холодней, людей нигде не было видно.

Вдоль искусственной насыпи ветер играет с листвой деревьев. Сквозь аллею деревьев идем дальше. Площадь «Стоявших насмерть» — прочитала я, а до ушей доносился шепот: «Ложись, беги, воздух!».

У округлого бассейна шепот стал еще громче. Посредине стоял массивный монумент смелого бойца, как сказал Кощей его лицо — это изображение Чуйкова. Две стены были расположены под углом, на них изображены барельефные композиции и документальные надписи, песни военного времени и фразы Левитана. Кто-то из темноты зачитывал их, уже громким шепотом.

Скульптуры на следующей площади в подсветке, вот-вот сойдут с постамента. Вот юная санитарка, спасающая раненого.

Неподалеку солдат поддерживает умирающего командира, который продолжает из последних сил руководить боем.

Из темноты, почти во весь голос зачитывали выгравированные слова: «Железный ветер бил им в лицо, а они все шли вперед, и снова чувство суеверного страха охватывало противника: люди ли шли в атаку, смертны ли они?».

Из Зала воинской славы Мамаева кургана, который я постаралась преодолеть максимально быстро, мы вышли к площади Скорби. Стоял постамент матери, рыдающей над погибшим воином — можно было услышать ее плач.

— Не беги так, они тебе ничего не сделают. Просто жалуются.

Мы начали подниматься к скульптуре «Родина-мать». Освященный со всех сторон и оттого кажущийся еще более монументальным. За спиной монумента я ахнула…

— Как же так?

На сколько хватало взгляда стояли солдаты — те о ком говорят с комом в горле: «Они не вернулись из боя».

Я стояла на вершине Кургана и не могла вымолвить ни слова. Такие молодые, они задорно улыбались и приветствовали Кощея как старого знакомого, пытаясь хлопнуть того по плечу.

А он шел вперед, жестом велев остаться на вершине. Кощей шел, а я стояла. Слезы душили меня. Они такие молодые, такие смелые. Кто это сделал? Кто сотворил эту трагедию и почему они встали?

Тем временем, колдун остановился и поклонился в пояс. К нему вышел тот, чье лицо украшало памятник, Василий Чуйков. Его суровое лицо вдруг улыбнулось. Он протянул руку, отчего-то ставшую осязаемой и пожал руку Кощея.