Следствие по магии

Стеллецкий пишет письмо Сталину с просьбой разрешить раскопки под Угловой Арсенальной башней Кремля и, неожиданно для себя, получает разрешение. Всю свою жизнь Игнат собирал легенды, предания и слухи о московских подземельях. И, наконец, он получает шанс проверить их на практике. Раскопки под Арсенальной башней начинаются в декабре 1933 года. Но обнаружить библиотеку Стеллецкому я не дал. Как только он начал приближаться к разгадке, его выдворили из Кремля, а все дальнейшие раскопки запретили по распоряжению НКВД. Я поговорил со Сталиным и привёл вождя сюда.

Он тоже посчитал, что эти знания будут лишними для простых людей. В декабре 1931 года начались работы по сносу Храма Христа Спасителя, а на его месте захотели возвести Дворец Советов, но я не обратил внимание. Над этим проектом работал архитектор Аполлос Иванов. В фундаменте храма после сноса он обнаруживает ход, который приходится залить бетонном. Несмотря на преграду, Иванов проникает в это подземелье и оказывается в тоннеле, ведущем к Кремлю. Архитектор не поверил своей удаче, но внезапно прямо в подземелье Иванов начал терять зрение. Это было предупреждением о проклятье. Буквально на ощупь он возвращается домой.

Каково это ослепнуть от проклятья? А ведь лез, искал, мечта всея жизни — я передернула плечами. Каждому свое. Коридоры, по которым вел Кощей стали уже, он направлял, иногда оглядываясь, его глаза отсвечивали зеленым. Я шла следом, вникая в истории, рассказываемые приглушенным, как в страшной сказке. Героем, которой мне доводится быть.

— Долгие годы архитектор не мог вернуться в подземелье из-за слепоты, и только в конце девяностых годов он снова идет по тайному ходу, ведя с собой московских диггеров. Упорные малые, мы чуть ли не пятнадцать лет отваживали этих искателей приключений. Подойти к сундукам вплотную им не дали стражи, что стояли тогда у кельи привратника. Чуть заиками не остались — это я про диггеров, не про стражей. Сейчас ходов всего два. Один — тот, по которому мы почти дошли, а второй выходит к Ленинской библиотеке в закрытый фонд.

А теперь смотри!

Арочный проем, в котором видны были стеллажи. За рассказом Кощея я даже не заметила, как мы спустились. Шагнув в комнату, я поняла, что не вижу противоположных стен. От пола до потолка стояли книги, около входа вдоль стен тянулись полки со стеклянными дверцами, за которыми лежали таблички и пергаментные манускрипты. И никакой пыли.

— Сам протираешь?

— Нет, приспособил парочку домовых, один не справляется.