Под чёрным солнцем

Ториш настроился было на ожидание, но Н’дия сразу же вернулась, и вслед за ней появились ещё одна Ледяная Дева, трое мужчин, четыре незнакомые Лесные Сестры… и снова Б’дана, державшая за руки М’рику и какую-то перепуганную девушку, всю в пирсинге и татуировках.

* * *

Главные события в городке, из которого девушкам лишь чудом удалось исчезнуть, разворачивались отнюдь не у дома волонтёрской организации, ибо центром жизни – точнее, неумирания – в любом селении г’вара испокон веков было кладбище.

Именно на кладбище и продолжался начавшийся с утра «праздник неумирания», и именно к кладбищу потянулись разозлённые парни, не обнаружив в доме, в который они всё-таки вломились, никаких девушек.

Компания обрастала по пути всё новыми и новыми г’вара, выходившими из домов – все спешили на запуск ракеты, традиционно венчавший похороны, но сегодня к предвкушению священного удара примешивалось ещё и чувство какой-то горькой пустоты. «Р’тена ушли!» — летело по городку.

— Р’тена ушли! — наконец объявил во всеуслышание градоправитель, взобравшись на кабину ракетной установки.

— Земля Ма-Тена – наша! Все будут г’вара!

Из толпы послышались крики:

— Г’вара не умерли!

— Земля? А работать кто будет? К’рякль, что ли?

— Они тебе наработают… М’бова запряжём!

— Да зачем нам теперь м’бова?

— Мелко плаваете! — какой-то парень полез прямо на ракету и, несколько раз чуть не сорвавшись, всё-таки оседлал её и продолжил зажигательную речь:

— Да что вы всё про этих людишек? М’бова, к’рякль, ещё какая-то шелупонь… Эггла нам зачем, я спрашиваю? Ну? Корчат из себя хозяев, понимаешь! Им говорят – денег дайте, а они вместо этого всех своими кредитами опутали! Из домов – в сараи какие-то выселяют! «Цивилизацией», блин, себя именуют, так разве ж то цивилизация? Вместо языка – блевотина непонятная, вместо нормальных домов – холодные сарайчики, даже гомния – и того не поесть!

— Съели всё наше гомние! — откликнулся кто-то из толпы.

— Печку инвалиду разломали! — поддержал другой голос.

— Героев зрения лишают! — крикнул парень, по которому столь удачно прошлась ногтями Хьёи.

— Кто это? Марош, ты? — подошёл к нему слезший с ракеты оратор. — Блин, тебе же ракету запускать, а ты глаза открыть не можешь!

— А вот запущу! — Марош, отчасти ощупью, залез в кабину и начал лихорадочно дёргать рычаги. — По этой с-сучьей… с-сифилизации… — шептал он себе под нос, изменяя заданную заранее цель.