Под чёрным солнцем

— «Я живу, как в поединке тьмы и красоты, разбиваются, как льдинки, лунные мечты…»[2]

— Улыбнись новой фее! — призвал её лунный свет, поднося зеркало – огромное, больше всей ночи.

* * *

Лариса открыла своим ключом:

— Наталь, привет! Это…

— Валя, конечно! — рассмеялась Первая сестра. — А это Хомка, то есть Тамара.

— Привет, Хомка! Я Лариса, — юная Ледяная Дева положила ключи на стол. — Держи, ты же здесь пока живёшь? Я всё, сегодня уже дома ночую, — пояснила она Нате, быстро собрав свои мелочи.

— Машину завтра у лавки оставлю, Линка меня попросила ещё один день там посидеть.

— Лара, ты можешь задержаться минут на пять? — придержала её Ната. — Что за девочка с лейкозом была, к которой Валя с Люсей приходили? Это ведь ты её нашла?

— Ну да, я, — Лариса помогла Вале сесть на диванчик и присела рядом. — Дочка Катиной начальницы, но ничего нового я о ней пока не знаю.

— А можешь написать мне адрес и как её зовут?.. Валечка, нам придётся наведаться к ним ещё раз – может быть, хоть ко мне эта бухгалтерша прислушается? Нельзя же здорового человека травить всякой химией!

— Да она вообще-то не «здоровая», — призналась Валя.

— Я только отогнала это зло, но для того, чтобы его окончательно уничтожить, мне, похоже, нужно стать полной феей. И Огня не хватает, понимаете? Истинно уничтожить ложную жизнь может только Огонь.

— Валя, откуда ты это знаешь? — Ната была сильно удивлена. — Это же и есть девиз Огня: «Vitam falsam deleo vere».

— Правда? — теперь удивляться пришлось уже ученице.

— Нет, я не знала, просто как-то поняла для себя.

— А знаешь, на самом деле ничего удивительного, — Первая сестра вспомнила рассказ Лейлы. — Ты же поэт!

— Да какой я поэт… — Валя смущённо спрятала глаза. — Так, писала иногда, когда больше ничего не оставалось. Пеплом сожжённого мира можно только писать.

— Я знаю, что у тебя за беда, — вздохнула Ната, обнимая девушку. — Твоя мама погибла в той аварии?

— Хуже, — мёртвым голосом отозвалась ученица.

— Она просто ушла из моей жизни. Разошлась с папой и уехала к новому мужу в Швецию, а я с ней уезжать не захотела, так она меня такими помоями поливать начала, что папа её чуть с лестницы не спустил! Я-то сама простила бы, но мама на связь не выходит, и папа тоже знаться с ней не хочет.

— С чего вдруг помоями-то? — недоуменно спросила Лариса. — Вроде для неё не должно было стать неожиданностью, что ты с папой останешься.