Под чёрным солнцем

Главное, ей вообще уже неинтересно, но вот не может и всё! Так и ждёт, пока подружайка сама первая не наговорится.

— Телефон – зло, — поддержал Страж Вихрей. — Давно уже мобильники с сообщениями есть, а люди всё голосом да голосом! Особенно если адрес электронной почты сказать надо – ну набери ты один раз буквами да и всё! Нет же, пытаются всю эту латиницу словами описать, переспрашиваешь по десять раз – и всё равно часто неправильно поймёшь.

— Как бы то ни было, но даже если я подчищу ей память, это не поможет, — резюмировала Алина.

— А можно я попробую? — неожиданно послышался робкий голос Хомки.

* * *

Палаты в этой клинике были, конечно же, одноместными, однако ворочавшейся на кровати девушке не помогало ничего – ни отсутствие «сокамерниц», ни даже почти полная тишина. Могла помочь только таблетка из стоявшего на тумбочке стаканчика, но она знала – это лишь на пару часов, пока волна очередного кошмара вновь не швырнёт её на острые скалы реальности, сделав ещё более разбитой.

«Хочу спать. Но не хочу засыпать. Боюсь…» — шептала девушка. — «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешную!» — она и сама не поняла, откуда в совершенно не религиозной душе вдруг проступила молитва.

«А ведь Он ответил. Не словами, нет – снова прислал на помощь человека», — подумал Страж Вихрей, уже несколько мгновений тихо стоявший у кровати вместе с Хомкой.

…Освещённый луной сад. Какой-то потусторонний, но – не страшный. Она знает – кошмарам здесь не место. Почему-то – знает.

Девушка садится у дерева, задумчиво лаская пальцами густую траву, и улыбается.

В этом саду можно наконец заснуть. Всё будет хорошо.

* * *

— Добрый день, Мария Яновна. Я Пекарчик, — Кирилл Алексеевич появился точно к назначенному по телефону времени.

— Будете уговаривать заявление забрать? Так я его пока и не писала, пусть спасибо скажет! — буркнула мать Марины.

— Я в курсе, — кивнул адвокат. — Марина предлагает решить дело миром.

— Да кто она вообще такая, чтобы «предлагать»? — вспылил «Вячик», который тоже присутствовал, несмотря на то, что Пекарчик настойчиво советовал обсудить ситуацию наедине.