Амазонка

Боль вспыхнула в груди. Заполнила тело и плотным комком сошлась под грудиной. Губы старались поймать глоток воздуха, но онемевшие легкие не смогли втянуть ни капли. Он захрипел, обмирая от сознания, что это конец. Еще чуть-чуть, и ничего уже не станет. "И кому все?" - Сверкнула мысль. - Она знала...? Ведьма!" Ему вдруг почудилось, что в полумраке, хотя горели все лампы, перед ним возникло светлое пятно. Оно уплотнилось, и вот уже видны стали пустые глазницы и надвинутый на лоб темный куколь капюшона.

"Что? Что?" - Из последних сил он пытался вспомнить, что сказала ему та девчонка. Скрюченными пальцами выцарапал трубку и нажал кнопку.

Абонент отозвался сразу. Превозмогая мучительную боль, и судорожно перхая, Максимов хрипло прорычал. - Девчонку и тех, что с ней были, отпустить немедленно. Сейчас же. - Вдруг понял, что может втянуть глоток воздуха. - Отвезти на яхту, извиниться. Дашь ментам сколько скажут, но, чтобы выпустили, немедленно.

Дело жизни и смерти. Не выполнишь, пожалеешь люто, - сумел он выговорить почти связно.

Привыкший ничему не удивляться начальник охраны подтвердил распоряжение. Максимов заметил, что неясная фигура начала растворяться и таять. Боль еще стояла в груди, но уже не так бесповоротно.

Добавил, припоминая.- С ней еще девчонка будет, звать Натальей. За кафель сидит. Заплати эти копейки, и пусть с ними отпустят. Да, извиниться нужно. Он, наконец, смог вдохнуть полной грудью. В трубке запиликали сигналы отбоя. И тут Максимов обнаружил, что сидит возле кресла и тупо смотрит на растекающееся по ковру сырое пятно.

Он продышался, стянул мокрые брюки и, пошатываясь, двинулся в ванную комнату. Боль практически исчезла. Только холодный пот и мокрое белье напоминали о случившемся приступе.

"Ах ты, паскуда". - Вновь поднялась в нем волна ненависти.- Так меня запугала, что сам себе внушил.

Разбрызгивая воду, выскочил из душевой кабины и ринулся к телефону.

Боль вломилась без предупреждения. Совсем не так плавно, как в прошлый раз.

Он мешком рухнул на пол, теряя сознание от нового, еще более сильного приступа.

Очнулся вдруг. Перед глазами расплывается узор дорогого ковра. Обессилено потянул к груди непослушные ноги. "Уже высох". - Безразлично отметил он сухость тела.

Приподнял голову и обмер, увидев свое лицо в зеркальной поверхности шкафа-купе. Однако не обвисшие вдруг щеки и огромные мешки под глазами напугали его. Поразил короткий, ухоженный ежик.