Агентство "Ван Хельсинг"

- Брось! Что в этом такого?

- Я буду тебе должна и ты, наверное, даря мне это кольцо, ждешь от меня какого-то ответного подарка, а я… не могу тебе ничего предложить. Так что нет.

- Этот подарок ничего не значит, клянусь тебе рыцарской честью! Я дарю это кольцо просто в знак уважения и дружбы. Не забывай, мы с тобой из разных времен, и способы выражения своих чувств у нас разные, - Ланселот лукаво улыбнулся.

- Ладно, - поколебавшись, согласилась Ляна. – Если ты так настаиваешь…

Она бережно взяла в руки кольцо и надела на безымянный палец левой руки.

- Нравится? – озорно сверкая антрацитовыми глазами, спросил Ланселот.

- Конечно, спасибо огромное, сэр рыцарь, - Лиляна изобразила реверанс.

- Все, я пошел… миледи, - он хохотнул, взял ее за руку и легко поцеловал.

- Спокойной ночи.

- Спокойной, - он мягко улыбнулся и вышел.

Испания.

До Испании Мирослава добралась за неделю: все-таки удобно уметь телепортироваться. Война шла полным ходом, и в деревнях только и разговору было об этом. Командир отряда, куда записался Ланселот, нашелся через месяц. В одной из битв он его серьезно ранили, и сейчас он лечился в одном из военных госпиталей. И вот однажды, когда вояка вышел прогуляться и размять затекшие мышцы, к нему из темноты выступила очаровательная девушка с удивительными бирюзовыми глазами.

- Гарсия Альмадес? – спросила она.

Наемник коротко кивнул, настороженно рассматривая незнакомку.

– Я бы хотела узнать у вас об одном человеке. Надеюсь, вы мне поможете, - на неплохом испанском продолжила она.

- О ком?

- Его имя Ланселот, он записался к вам в отряд в одной деревушке в Греции примерно полтора года назад. От него очень долго не было вестей, и я волнуюсь, - быстро ответила Мира.

- Я помню Ланселота, - помолчав, ответил старый вояка и почесал затылок. – Он ушел из моего отряда примерно полгода назад.

- И вы не знаете, где он? – тоскливо спросила волшебница.

- Прости, девочка, - наемник виновато потупил глаза и грустно вздохнул. – Я не знаю, где он.

Мирослава не могла больше сдерживаться, барьер, которым она отгораживалась от чужих мыслей, снесло плотиной ее гнева, и она вломилась в голову бедолаги.

Вот она увидела Ланселота, залитого чужой кровью, с его лат капает кровь, а на лице играет такая до боли знакомая хищная усмешка.