Скворцы

А Лиса шла себе и шла - по проспекту и через мост вверх - на один из семи холмов. Дойдя до мидовской высотки, нырнула в переулки. Петли дворов да подворотен снова вывели её на берег реки. Она остановилась, всматриваясь в Александровский сад и пытаясь сквозь холодную дымку разглядеть жаркий весенний день, рыжего искусителя Азазелло и Маргариту, сжимающую в анемичных пальцах баночку с волшебным кремом.

Промозглый сквознячок с реки коварно пробежался ледяными губами от затылка к лопаткам... Лиса вздрогнула, очнулась от своих видений и Волхонкой пошла к Остоженке.

Ах, как ей это понравилось! "Иду Волхонкой - к Остоженке!" - прошептала она в темноту, языком и губами смакуя каждый звук. В именах - древняя магия. Ну и что, что на каждом третьем доме красуются вывески чейнджей? Ну и что, что мелькают то справа, то слева искривлённым своим позвоночником змейки долларовых значков да солидные, как монумент, буквы DM? Ну да, меняется всё... Круто меняется. До неузнаваемости. Меняется всё! Всё! Поэтому когда-нибудь на этих улицах будет светло и чисто, а вон из того окна на третьем этаже будут смотреть двое - а не одинокая хлипкая фигурка. "Бессонница, сестра? Ладно... всё проходит - пройдёт и эта ночь. И всё у нас будет. Хорошо".

***

Между близкими людьми - по-настоящему близкими, а не только лишь по крови - идёт незатихающий ни на мгновение разговор. Подумаешь о родном, а потом выясняется: у него в это же время что-то происходило. Или - что ещё более удивительно - он тоже думал о тебе, а то и над тем же, и где-то в заповедных уголках вселенной встретились ваши мысли на радость друг другу.

А что уж говорить о маме и дочке, которым выпало редкое счастье - дружить? Не один раз слышали приятельницы от Татьяны Николаевны:

- Я любила бы Олесю, даже если бы она не была моей дочерью. А просто - за то, что она есть.

Cкептики считают, что такого не может быть в принципе. Враки. Но, конечно же, дружба дружбой, а родительскую ношу даже смерть не имеет права снять, поэтому.

..

"Здравствуй, доченька! Эту записочку пишу только тебе, хотя для вас с Сашенькой написала общее. Но чувствую я, что о многом не успела поговорить с тобой, и пока ещё такая возможность есть - выслушай меня, ласточка".

Татьяна Николаевна оторвалась от письма Олесе и посмотрела в большое кухонное окно. Просто удивительно, до чего хорошо сохранился университетский город Геттинген! Не знал он ковровых бомбардировок, миновали они его, ибо история творилась не здесь.