1910-я параллель: Охотники на попаданцев

Центральный парк был не очень большим. Пересечь его можно было буквально за десяток минут неспешным шагом, а добраться до середины и того меньше. Я выскочил из авто, а потом помог выйти Ольге, и мы поспешили, держась за руки. Сзади топал солдатскими сапогами Александр.

Пройти мимо места происшествия было сложно. Там уже суетились городовые, держа на расстоянии группу поздних зевак, и описывая место происшествия.

– Тайная канцелярия! – выкрикнул я, проскочив мимо одетого в серую шинель городового, который хотел преградить нам путь.

– Ужас, – выдохнула Ольга, когда мы подошли ближе.

– А вот и хоррор начался, – буркнул за спиной Никитин, шмыгнув носом.

Я кивнул, переводя дыхание и начиная рассматривать то, что случилось. Анны видно не было, и от этого на душе стало легче. Да у меня душа сшита колдовскими нитками из черно-белых кусков, но она болела и переживала за члена команды.

К нам подошёл поручик, и вспомнилось, что раньше его видел. Кажется, он из уголовного сыска.

– Здравствуйте. Полное дерьмо, – с порога начал он.

– Тут какой-то потрошитель поработал. Вон тому оторвали руку. А тому вывернули голову как у совы. На горле есть отпечатки пальцев. У убийцы силище такая, что кадык сломан.

– А девушки никакой не было? – осторожно спросил я, разглядывая размазанный по мостовой тортик. На него кто-то наступил, оставив отпечаток сапога. А ещё к нему тянулась тонкая струйка крови, нашедшая свой путь к сладкому между втоптанными в землю камнями.

– Нет, – неуверенно пожал плечами сыщик. – Вечером много кого ходит, но не видели.

Тут на шум почти сразу сбежались. Но может, боятся. Расспросы вести надо.

Мы ещё немного постояли, разглядывая мертвецов. Было в произошедшем что-то жуткое, нечеловеческое, особенно странно и неуместно выглядел тортик, залитый кровью. Ольга постоянно прижимала ко рту платок, и старалась держаться так, чтоб между трупами и ней был я. Да и вообще, обилие попаданцев в последнее время, особенно ненормальных, превосходило все мыслимые пределы. Даже в столице пробои случались раз в две недели, а тут вал какой-то.

– Евгений Тимофеевич?! – раздался сзади знакомый голос, и мы с Ольгой разом обернулись. На дорожке парка стояла целая и невредимая Аннушка. Она прижимала руки к груди, а городовой из оцепления придерживал ее ладонью, чтоб не пустить к месту происшествия.

– Анна! – воскликнула Оля, помахав рукой, – Ну, слава богу! Мы уже обыскались.

Городовой, видя, что мы знакомы, пропустил девушку, и та мелким шажками побежала к нам.