1910-я параллель: Охотники на попаданцев

Воздух наполнился протяжным нечеловеческим стоном, а потом я нырнул с головой в багровую полутьму. Сквозь алую пелену возникали и исчезали черные силуэты.

Я отпустил голову и вытянул руки перед собой. Пальцы обожглись обо что-то мягкое, податливое, но отдёрнуть их не хватало сил. Что-то схватило меня за запястья и едва не выдернуло кости из суставов. Я не был уверен, так как во время приступа все ощущения неверные. И возможно, я ощущал руками запахи, а слышал прикосновения.

Багровая тьма, наконец, дёрнулась и стала отступать.

Сквозь туманную пелену проступили контуры человеческого лица и глухой, как из колодца, голос.

- Женя, Женечка, что с тобой?

Я с силой зажмурился, а потом открыл глаза.

- Я сейчас, - сорвался слабый голос с моих губ. Даже сам едва узнал его, настолько он был в этот миг чужд и далёк от меня.

- Я сейчас за лекарем отправлю, - снова прозвучал голос, и лишь через несколько секунд пришло понимание, что это Ольга. Зрение окончательно вернулось, и прищурившись я увидел жену, сидящую на краю кровати.

Она придерживала рукой отворот наброшенного на голое тело махрового халата, чтоб тот не раскрылся, а в дверях стоял оператор Дима. Сухой, высокий и всегда молчаливый. Он, почти не моргая, смотрел на меня, будто змея на смотрителя, сидящего за стеклянной стенкой ее террариума. Вроде бы и не укусит, а все равно неприятно.

- Не надо лекаря. Сейчас отступит.

- Что это было? – снова спросила Ольга, взволнованно вглядываясь в мое лицо.

- Болезнь. Я же говорил, что моя душа сродни разбитой амфоре, склеенной из разных кусков. Иногда трещины начинают болеть, - едва шевелящимися губами ответил я, а потом показал на прикроватную тумбу. - Воды.

Ольга, все так же придерживая халат, протянула мне обычный гранёный стакан. Прохладная жидкость прокатилась по горлу, казалось, впитываясь в тело раньше, чем достигала желудка.

- Евгений Тимофеевич, - сухо заговорил стоящий в дверях Дмитрий, - там к вам посетитель.

Очень настаивает.

- Кто? – выдавил из себя я и встал, поправив белые подштанники. Дрожащие пальцы притронулись к завязкам на поясе коротких, до середины голени, солдатских бумазейных кальсон. Я как-то выиграл спор у ротного кирасиров, что заточу в кирасе перочинным ножом карандаш, и тот в качестве презента преподнёс ящик казённого нательного. А почему нательного? Просто, мы были пьяны, и я поспорил на то, что в ящике, не глядя.