1910-я параллель: Охотники на попаданцев

К слову сказать, пляшущей тени создавали впечатление, что покойник легонько ёжился от холода и вот-вот встанет и пойдёт, но зашитые грубой ниткой разрезы на теле говорили об обратном.

– Мда-а-а, – барон едва заметно покачал головой, размышляя, как меня пытать дальше. Он перевёл взгляд на мертвеца, снова вздохнул, и тихо заговорил, видимо размышляя вслух, – Первый раз такого вижу. Уникальнейший экземпляр. А его тут же убили.

Он ещё раз вздохнул, казалось, печальнее прежнего, и посмотрел на меня.

– Сколько раз тебе попадались пришлые в этом городе?

– Одиннадцать, – неуверенно произнёс я, а потом уточнил.

– Пять пробоев.

– За семь месяцев, – произнёс Бодриков, ткнув тростью мне в грудь. Не сильно ткнул, но синяк наверняка останется. - Из них два пещерных человека, которые обгадились при виде кирасиров, старуха-кочевница с маленьким ребёнком на руках и мавр, которого ты сам спровоцировал.

– А эти террористы? Они несколько человек убили, – парировал я.

– Эти изуверы – довольно редкий случай даже в масштабе империи.

Хуже только та бойня под Петергофом, где ты стал непонятным выродком, – повысил голос барон. – Всё, забудь, что ты старший группы захвата! – чётко разделяя каждое слово, произнёс Бодриков, стукая тростью в пол при каждом слоге. – Ты руководитель маленького отдела в маленьком городе. 

– А что я должен был делать? Ждать, покуда он кого-нибудь убьёт? – переспросил я, прикоснувшись ладонью к животу. Именно там меня чуть не убили по-настоящему. И именно там я получил второй шанс на жизнь.

– Дурак! – вспылил барон. – Я опросил свидетелей. Он замёрз, он был испуган. Просто нужно было стоять в сторонке, дождаться полиции, а потом уже взять на измор. Думать надо было, а не стрелять.

Я не знал, что ответить. Барон, вроде бы везде и всюду оказывался прав. Я молчал, а Бодриков в который раз тоскливо вздохнул, и снова начал причитать вслух.

– Где тот рассудительный и здравомыслящий Евгений Тимофеевич Тернский, которого я знал раньше?

– Нет его, – огрызнулся я, не поднимая голову, так как очень не любил обсуждать эту тему.

– Умер.

– Да уж. Лучше бы совсем умер, чем стал таким сорви головой.

– Он и так насовсем умер.

Барон опять сжал губы и потянулся за листком писчей бумаги, лежащим возле него на специальном столике, а немного поехавший табурет противно скрипнул о пол. Он словно специально пропустил мимо ушей высказывание о смерти прежнего Тернского.

– Город маленький. Всего шестьдесят тысяч душ. Поэтому о расширении штата речи быть не может.